Раиса Мельникова

Страна: Литва

Раиса Мельникова – поэт, прозаик, публицист, переводчик. Живёт в Вильнюсе, в Литве. Член Евразийской Творческой Гильдии. Автор двадцати книг на литовском, а также восьми сборников стихов на русском языке. Статьи публикуются в газетах, она делает переводы с литовского и на литовский язык, с македонского, сербского языков. Её стихи и проза печатались более чем в шестидесяти альманахах Литвы, Латвии, России, Белоруссии, Болгарии, Индии, США и переводились на другие языки. Является членом международных писательских союзов. Призёр фестиваля «Славянские объятия» в Болгарии, лауреат пяти Международных литературных фестивалей. Награждалась многими дипломами и медалями.

Country : Lithuania

Raisa Melnikova is a poet, prose writer, publicist, translator. Lives in Vilnius, Lithuania. Member of the Eurasian Creative Guild. Author of twenty books in Lithuanian, as well as eight collections of poems in Russian. Articles are published in newspapers, she makes translations from Lithuanian and into Lithuanian, from Macedonian, Serbian. Her poems and prose were published in more than sixty almanacs in Lithuania, Latvia, Russia, Belarus, Bulgaria, India, the USA and translated into other languages. He is a member of international writers’ unions. Winner of the Slavic Embrace festival in Bulgaria, laureate of five International Literary Festivals. She was awarded many diplomas and medals.

Отрывок из эссе “Погружая сердце в стихи”

Юность – прекрасная пора мечтаний: в юности возводятся и рушатся миры, меняются предпочтения и увлечённости. Вспоминаю время, когда, будучи студенткой, зачитывалась стихами Пастернака. Стих его пронизывал своим универсальным языком, проникая в самую глубь формирующегося сознания. Поэтические образы тучами обрушивались на моё воображение и вызывали движение свободных дум. Я ощущала какое-то родство с этим загадочным поэтом и предчувствовала зов неизвестной далёкой дороги.  С той прекрасной юношеской поры, когда выстраивались романтические миры, творчество Пастернака навсегда вписалось в мою судьбу, стихи его влились в духовную жизнь, чтобы отозваться эмоциональным шквалом в дальнейшем. Сегодня, исполненная смелости, могу и стихами, и прозой объясняться любимому поэту в своих непреходящих чувствах.

Вольфрамовой дугой

Борису Леонидовичу Пастернаку посвящается

Вторгался Ваш слог поэтичный в судьбу,

Эмоцией двигался шквальною,

И рифмы, вступая со стилем в борьбу,

Внедрялись в глубины сознания.

 

И, чувствуя сердцем далёкую связь,

Родство с Вами я ощущала,

Поэзии образы, роем кружась,

Глаголами в суть погружали.

 

Взрываясь от вздрагивающей запятой,

Все буквы стремились к движению,

И слог, выгибаясь вольфрама дугой,

Описывал дум напряжение.

 

Прекрасный поэт! В нас Ваш голос звучит,

И стих прорастает побегами.

Вы – мастер метафор, поэт эрудит!

В словесности – гений стратегии!

Раиса Мельникова

Борис Леонидович Пастернак – поэт на все времена. Его глазами можно смотреть не только в прошлое, но в настоящее и в грядущее. Как гениальный творец, он восприимчив и прозорлив. «Какое тысячелетие на дворе?» – восклицал он «сквозь фортку» летом 1917 года.

Влияние его метафористики в литературном мире огромно, и даже его лютые ненавистники вольно или невольно становились эпигонами Пастернака. К таким авторам причисляют Евгения Рейна. Рейн был знаком с Пастернаком и полностью на себе ощутил обаяние личности и влияние его творчества. Как-то Рейн в одной из телепрограмм рассказывал о том, как с Дмитрием Бобышевым ходили к Пастернаку в гости. Это были голодные годы, и первое, о чём спросил пришедших Борис Леонидович, был вопрос не о поэзии. «Не голодны ли вы?», – вопрос, на который хозяин и не ждал ответа. Они не успели и рта раскрыть, чтобы ответить, а поэт уже принялся жарить для них яичницу, разбив на сковородку целый десяток яиц.

Индивидуальность – важнейшее качество поэзии. Пастернак знал о своей индивидуальности, он её понимал, как субъективность. Слова он подбирал, как композитор, по звучанию, придавая им нужное значение. И это понятно: на поэта огромное влияние оказала музыка, которую он с детства слышал в доме. Он учился музыке, о чём сам говорит в стихах: «я клавишей стаю кормил с руки»; он хотел быть композитором и обожал Скрябина. Вся поэзия Пастернака исходит от музыки любимого им композитора, вероятно, оттуда его вера в то, что искусство очистит мир и человечество станет лучше. Что бы ни происходило, поэт постоянно слышал вдохновенную музыку. Он заявлял: «Музыка, прощанье с которой я только еще откладывал, уже переплеталась у меня с литературой. Глубина и прелесть Белого и Блока не могли не открыться мне». Поэзия – это судьба, которая сама выбрала поэта. 

Пастернак – поэт философского склада, и в поэзию он приходит уже философом. Изучавший философию Иммануила Канта в Марбургском университете, он считал себя неокантианцем и утверждал, что время берёт душу в плен, а внутри себя человек вынашивает вечность. Для Пастернака душа поэта это – вещь сама в себе. И в творчестве поэта главное – это поток сознания, который в ранних произведениях Леонида Борисовича проявляется, как субъективная, только ему присущая интонация, а в поздних стихах удивляет нас серьёзной, насыщенной мудростью, информацией. 

Для Бориса Леонидовича, как и для всей русской поэзии, традиционна тема определения цели творчества. Его глубоко волнует вопрос о роли поэта в поэзии и в мироздании, поэтому во многих его стихотворениях звучат размышления на эту тему. Его лирический герой говорит о себе, о своих стихах, не просто отражая события жизни, поэзия для Пастернака и есть сама жизнь. Мастер знает, какую цену приходится платить творцу за поэтический дар.

«Я послан Богом мучить

Себя, родных и тех,

Которых мучить грех».

Быть поэтом, значит – иметь особый взгляд на окружающий мир, на вещи и отношения. У Пастернака сложилась своя система мировоззренческих и эстетических взглядов, которые он излагает в стихах. 

«Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлёт раба,

И тут кончается искусство, 

И дышат почва и судьба.»  

В то время, когда он был известен, признан и представлен к Нобелевской премии, он пишет: «Быть знаменитым некрасиво», — и это высказывание отражает его внутреннюю скромность, настоящую интеллигентность. Он в неспокойное время стремился сохранять спокойствие в душе, которое считал важным инструментом в успешном творческом процессе.  

Стихотворение «Определение поэзии» написано в 1917 году. Это стихотворение многие исследователи его творчества считают программным заявлением молодого поэта. Необыкновенно образные метафоры и сочные эпитеты выражают позицию автора по отношению к поэзии, которую он сравнивает со звуками и особыми состояниями природы.

«Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок.
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.

Это — сладкий заглохший горох,
Это — слезы вселенной в лопатках,
Это — с пультов и с флейт — Figaro
Низвергается градом на грядку.

Всё, что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.

Площе досок в воде — духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная — место глухое».  

Пастернак, обладая тонкой и чуткой душой поэта, вслушивается в окружающий мир и эмоционально воспринимает возможные процессы вселенной //Небосвод завалился, // звёздам к лицу б хохотать//. Автор знает, что не каждый человек стремится к пониманию происходящих процессов и существующих вызовов, тем более этой вселенной вообще нет никакого дела до человека: //вселенная – место глухое//. Поэт чувствует дыхание природы, её язык, весеннее кружение, стремится услышать и понять метафизические явления вселенной. Он подтверждает связь поэзии с жизнью: «слёзы вселенной в лопатках». 

В прекрасном возвышенном стиле, понимая высокую роль поэзии, автор ставит целью «звезду донести до садка». И мастерство его равно божественному началу.

Стихийность поэтического творчества у мастера слова неразрывно связана с природной стихией, и окружающая действительность дарит ему вдохновение. У Пастернака в определении поэзии низкое сливается с высоким: «заглохший горох» и «слёзы вселенной», но и горох в его произведении не назовёшь низким, он у него – «сладкий заглохший». 

Употребляемые автором художественные образы подтверждают увлечённость поэтом в ту пору символизмом и футуризмом, но это нисколько не умаляет его влияния на современную поэзию. Наоборот, мы всё больше утверждаемся в мысли, что творчество для поэта – это удивительный и неповторимый процесс, благодаря которому создаётся новая, до сих пор неведомая реальность. А понятие поэзии вообще не поддаётся простому описанию, потому что она включает весь необъятный мир.  К таким выводам нас приводит Борис Пастернак. 

Сам Пастернак называл себя футуристом, он очень любил весомость мира.  Евгений Рейн утверждал, что Пастернак создал свои произведения не в футуристическом жанре; он поэт – импрессионист, но, в отличие от романтика Маяковского, он – не романтик. Исследуя творчество Бориса Леонидовича, Иванова Наталья Борисовна выступает против такой односторонней характеристики творчества поэта. Она доказательно склоняет нас к мнению, что поэт Пастернак – не футурист и не импрессионист. Иванова уверена, что творчество поэта многосторонне, из его произведений выглядывает не «два Пастернака», а существующих там «Пастернаков» на самом деле гораздо больше. Согласно Ивановой, творчеству и личности поэта в литературе уделялось до сих пор не так много внимания, поэтому мир великого Мастера для представления потомкам остался незаконченным, до конца не понятым и не продолженным, а его творчество ещё предстоит исследовать в полной мере.

Михаил Юрьевич Лотман в своих работах противопоставлял поэзию Мандельштама и Пастернака по признакам организации поэтической семантики и считал Пастернака поэтом, уделяющим большое внимание работе со словом. Подтверждение этому можно найти в письме М. Цветаевой от 7 июня 1926 года, в котором Пастернак сообщает, что главный грех поэтов заключается в «непозволительном обращении со словом». Поэт искал опору в пушкинском отношении к языку и стремился ощутить себя порождением языковой стихии. На полное слияние с нею Пастернак не переставал уповать в течение всей своей творческой деятельности. 

Борис Леонидович писал необыкновенно образно, разносторонне, стремился к постоянному совершенствованию. И если в сборнике «Сестра моя – жизнь» множество идиоматических загадок: язык его стихов подсказывает какие-то смыслы и путём ассоциаций выводит читателя к своим отгадкам, то в книге «Когда разгуляется» на уже существующей идиоматической основе «разгуливается» языковая экспрессия. 

Напомню ещё об одном стихотворении: «Февраль. Достать чернил и плакать!» 

«Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд». 

Стихотворение написано в 1912 году. Пастернак это стихотворение редактировал не один раз, внося всё новые изменения. Как и в других своих стихах, здесь автор анализирует неповторимое творческое вдохновение. И оно неотделимо от природы – это страстный порыв поэта, рождающий незабываемые эпитеты: «грохочущая слякоть», «сухая грусть» и великолепные метафоры. Четырёхстопный ямб соединяет в ритмической стихии своеобразную мелодию, объединяющую творческий процесс с ливнем. Пастернак, умело использует кольцевую композицию. Повторяющееся в начале стихотворения и в конце слово «навзрыд» усиливает впечатление от звучных строк и вызывает у читателя чувство печали, передаваемое автором.

Привлекает внимание своеобразное уподобление искусства губке, впитывающей все вокруг:
«Поэзия! Греческой губкой в присосках
Будь ты, и меж зелени клейкой
Тебя б положил я на мокрую доску
Зеленой садовой скамейки».
Эта мгновенно родившаяся формула одного из ранних стихотворений поэта стала устойчивым образом поэзии во всем его творчестве, своеобразным ее определением.

Поэт лишь отчасти заимствует у классической традиции представления о предназначении поэзии и дает ей новое определение — поэзия-губка. Она впитывает мир целиком, чтобы потом, будучи выжатой, явить его людям, открыть им его — в этом ее высокое предназначение, ведь у поэта особое, полное и первичное знание о мире. Советская власть почувствовала в Пастернаке великую фигуру поэта, преемника Пушкина.  Талант Пастернака — пример для многих его собратьев: ему подражали и следовали за ним, его переиначивали. А. Ахматова писала в своих стихах о желании авторов «Пастернака перепастерначить». Борис Леонидович — явление для русской литературы сакральное: он — Поэт.

Читая Пастернака

В долинах забытых утерянных слов,

Внимая густым мыслеобразам,

В пространстве, заполненном временем сов,

Стихами дышали осознанно.

 

Вставали слова мифом новых миров,

Текли ускользающе строками,

«Венецией вплавь» увлекали с мостков,

Смущали сравнений потоками.

 

Огромнейший вал, как могучий циклон,

Стремясь философской лавиной,

Воздействовал смыслами тем и времён,

В сознание падал картинами.

 

Поэта стихи, словно Сирина крик,

В шифровку ночи запелёнатый,

Вносились чернилами в ранний дневник,

Ветвились надёжными кронами.

 

В те давние светлые юности дни,

Внимая поэзии образам,

В подвижном уме возвели Вы – один

Каскад интонаций осознанный. 

Раиса Мельникова

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 2,50 из 5)

Загрузка…