Нина Коледнева

Страна : Россия

Страна – Россия. Родилась и выросла в эвенкийском селении в Забайкальском крае, Восточная Сибирь (эвенки – коренной малочисленный народ севера, преимущественно охотники и оленеводы). Впечатления раннего детства и отрочества предопределили мою судьбу. Я по образованию историк. По специальности – журналист. Занимаюсь научной и этнической журналистикой. C 2000 г. занялась литературной деятельностью. Издала шесть книг. Четыре из них – о жизни, которая течет по своим неписанным законам на Севере; о шаманских практиках и верованиях эвенков. Другая очень важная для меня тема литературных и журналистских поисков – Война и человеческие судьбы. Эта тема раскрыта в двух моих книгах. Член союза писателей России с 2015 г. Номер членского билета № 8743175. Член Евразийской творческой гильдии с 2017 г. Награды и достижения в журналистике: 2016 г. Обладатель звания «Журналист Сибири» 2017 г. Награждена престижной премией «Золотое Перо России» (учредитель премии – союз журналистов РФ) Награды и достижения в литературе: 2015г., 2016 г. Дважды становилось серебряным лауреатом международной национальной премии «Золотое Перо Руси» в номинации “сказка”, г. Москва. 2016 г. Победитель международной литературной премии имени Ю. Рытхэу в номинации “проза”(г. Анадырь, Чукотский автономный округ). 2018 г. Победитель международного конкурса фантастики «Кубок Брэдбери», номинация «фэнтэзи». 2018 г. Второе место в международном литературном конкурсе «Уральский книгоход», номинация «документальная проза». 2018 г. Диплом Ассоциации «Генералы мира за мир» на Евразийском литературном конкурсе.


Country : Russia

Сountry – Russia. I was born and grown up in the remote Evenk village at the north of the TransBaikal region, Siberia (Evenki are the aboriginal people of Siberia. They are mostly hunters and reindeer-breeders). Impressions of my childhood affected on my choice of the future professions. I am а historian. And I am a journalist. My priority are: ethnic and scientific journalism. And I am a writer too. I started writing since 2000. I am an author of six books. Four of them based on natives’ beliefs and shaman’s practices. And I edited two books about the Second World War: stories of people at the war. I am a member of the writers’ union of the Russia, number of my ticket 8743175 I am a member of the Eurasian creative union since 2017. My rewards in Journalism 2016. Owner of the title “Journalist of Siberia” 2017. I was awarded by the title “Zolotoe Pero Rossii”(Golden Pen of Russia): honorary title of the Russian Union of Journalists. My rewards in Literature 2016. Winner of the writers’ International literary prize named J. Riethey, Chukotka (nomination: prose writer). 2015, 2016. Silver Laureat of the National prize “Zolotoe Pero Rusi” (Golden Pen), nomination: tale, story. 2018. Winner of the writers’ International literary konkurs “Kubok Bredberi” (nomination – fantazi) 2018. Second place of the writers’ International literary konkurs “Uralsky knigohod” (nomination – documentary prose) 2018. Diplom of the Association “Generals of the World for Peace” at the Literarary konkurs of the “Europe Creative Guild” (nomination – prose)


Отрывок из прозы “Солдатские исповеди”

    Человек и Война

     Война СССР с Японией в августе 1945 года длилась 24 дня. Всего 24 дня. Или нет, иначе: 24 дня, когда Смерть открыла беспощадную охоту на людей. Только косвенные потери советской Красной армии (от болезней) насчитывают более 24000 людей. А безвозвратные потери – более 12000 человек .То есть почти по тысяче мальчишек за сутки отдавали Богу душу на этой войне. Не всегда в бою. Чаще от разных хвороб. Или от дурости своих командиров. Именно они, мальчишки, которым только-только по 17-ть -19-ть лет исполнилось, первыми погибали от обезвоживания в пустыне. У них, неокрепших физически, шла горлом кровь, когда им приходилось впрягаться вместо лошадей в подпруги и затаскивать на горный хребет пушки. Только потому, что тыловики в качестве тягловой силы “призвали на службу” воронежских жеребцов, но породистые лошади не перенесли безводного перехода через пустыню, пали. Тут бы низкорослые лошадки-якутки сгодились – они выносливые. Но откуда генералам-тыловикам об этом знать было…

     Об этих днях, принесших славу советским воинам и освобождение от японского ига китайскому и корейскому народам, написано немало мемуаров, авторы которых – военачальники. Но есть один существенный пробел. Отсутствуют воспоминания и рассказы о войне самих ее непосредственных участников – фронтовиков. А взгляд солдата, рядового труженика войны, порою совсем не совпадает с суждениями штабных генералов: они оценивали военные операции со стороны, сами не хлебнув лиха.

     Степке Пронину, жителю пограничного городка Отпор (ныне – Забайкальск) в августе сорок пятого года было восемнадцать лет: «Помню, отдают нам приказ: двигаться без промедления через пустыню Гоби. Чтобы из песков неожиданно на врага обрушиться. Мол, японцы и не помыслят, что мы по доброй воле в пески в самую жару сунемся… Вручили мне ручной пулемет тяжельше меня самого. А помимо пулемета при мне ещё шинель, сумка с гранатами, противогаз. У мужиков с 1915 года рождения и у нас, молодняка, амуниция одинаковая. Им-то это нипочем, кости крепкие, сдюживали. А нас, новое пополнение, к земле этой ношей пригибало. Но, того хуже, мы страдали от жажды. Тащимся по выгоревшей от солнцепека степи. А воды нет. Обоз-то тыловой за нами не поспевал. Лишь завидим овец – к ним со всех ног кидаемся. Но озерки все в то лето пересохли, только лужи да болотца кое-где остались. Смочим в болотной жиже или овечьей моче портянки и потом на марш-броске сосем мокрые тряпки. Только этим и спасались от перегрева. 

     В голове у меня, помню, на солнцепеке мутилось. Казалось: руки прикипели к станине пулемета. Ладони в кровавые лепешки превратились, кожа к металлу приварилась. Однажды упал. Не совру: умереть было легче, чем вновь подняться и идти, да еще пулемет тащить… Но отца перед собой увидел. Может, мираж? В пустыне, бедуины говорят, кочевников видения преследуют. Но я-то словно наяву слова тятькины слышал: “Как с таким позором, сынок, жить будем? Крепись!”. Это он, тятька мой, из пекла меня вытащил… Хоть и надрывали пупы, но все-таки успели, повоевали». 

     Сашке Аксенову, семнадцатилетнему заморышу из степного захолустного городка Борзи, что на границе с Китаем, и вовсе не довелось воспользоваться оружием, встретиться лицом к лицу с противником в ходе наступательной военной операции советских войск. Он – недокормыш, весил всего сорок два килограмма – не хватало силенок удержать в руках ружье, поэтому был приписан к команде доходяг. Но обучился на санитара. И в ночь на 9 августа сорок пятого года шагнул вместе с друзьями-сослуживцами в пески… Сашка обрабатывал кровяные мозоли на ногах своим товарищам по броску через пустыню Гоби. У него самого ноги опухли, ступни превратились в кровавую лепешку, но не было и минутки свободной себе компрессы наложить, терпел боль. К нему волокли не только своих, но и обезноживших бойцов из других подразделений, там медики слегли от обезвоживания… Он вывел своих боевых друзей из песков. Это его главная победа в жизни.

    Вера Лопахина окончила курсы медсестер, добровольцем пошла на фронт. Но “замаранная” биография пугала кадровиков – она из семьи раскулаченных родителей, сосланных с Кубани в Сибирь; девушку взяли лишь в заградотряд. Санитары (заключенные взятые из тюрем) собирали в осажденном врагами Сталинграде больных инфекционными болезнями, бойцов Красной армии и обычных жителей, а фельдшер и медсестры оказывали им первую помощь, отправляли лечиться в тыл. В сорок пятом году медсанбат перебросили в Маньчжурию. И тут медработникам тоже пришлось иметь дело с особо опасными инфекциями; в медсанбат заградотряда поступали больные холерой, брюшным и сыпным тифом, с подозрением на бубонную чуму… Медсестричка Вера Лопахина отдавала свою пайку, кусочек сливочного масла полагавшегося ей после прямого переливания крови раненым бойцам, земляку из забайкальского села Калги – она там родилась. Сержант находился в карантинной тифозной палатке, вход в нее охранял караульный с оружием. Вера подползала незаметно, передавала в окошечко масло. И раз, и другой, и третий… Земляк – выжил. И это ее победа… Вере несколько раз в день приходилось отдавать свою кровь бойцам с открытыми ранами, которых доставляли с поля боя. После брела к своей палатке, а перед глазами от слабости плыли круги. Сейчас бы подкрепиться. Но масло берегла для пациентов из карантинных палаток.

     Мои герои – реальные, я встречалась с ними, записывала их истории. Они были в самой гуще событий. Видели и испытали многое. Их признания, как долго сдерживаемый крик, как предсмертная исповедь: «Я не сегодня-завтра умру. Мне уже не страшна хула… Страшно, что унесу с собой то, что видел, понял на той войне». Возможно, они не всегда могли постичь замысел военной операции. Их суждения – порой субъективные. Но это – их правда, их война, на которой за ошибки – свои и чужие – им приходилось рассчитываться жизнями. 

     В пустыне Гоби разведчики указали озера и колодцы, которые должны были обеспечить питьем участников перехода через пески. Разведка местности проводилась в начале лета, но вот есть ли вода в рассохшихся от жары срубах (колодцах) проверить перед наступлением никто из тыловиков не удосужился. И бойцы при переходе через безводные пески без питья буквально варились заживо. 

     В августе сорок пятого года перед штурмом Хингана зарядили дожди. Склоны почти отвесных скал стали мокрыми и скользкими, неприступными. Но план взятия горных вершин тем не менее остался неизменным. Бойцы Красной армии, избегая проторенных дорог – для скрытности операции! – карабкались вверх по самой круче. Но отряды японских пулеметчиков опередили их, окопались на вершине хребта – и встретили огнем… 

     Что давало силы вчерашним мальчишкам, а ныне – бойцам, выстоять, не сломаться? «Сила в правде, а правда была за нами», скупо роняли слова старики. 

     А вот эти жертвы, как и победы, в тылу – не отражены нигде. 

     Сельская девчонка Рая из села, что неподалеку от границы с Китаем, забыв о куклах, взялась помогать матери доить колхозных коров. Ей отвели норму – восемнадцать буренок за день. Горбатилась наравне со взрослыми женщинами, остальными доярками, хотя было ей одиннадцать лет от роду… Геройство и непосильный труд этой девочки, как и других ее сверстников – плата за приспособленчество особо “ловких” чиновников, обеспечивших “броней” (освобождением от воинской обязанности) себя в первую очередь. Колхозники-мужчины, способные держать в руках косу и серп, и управлять трактором, воевали на фронте. Все, без исключения. В Райкином селе сталось лишь трое немощных стариков. Но и они, забыв о хворях, спасали колхозное стадо буренок, и своих земляков (женщин и детей) от голодной смерти.

     Малаша постарше, ей в сорок первом уже шестнадцать годков стукнуло. Девушка, заменив отца, ушедшего воевать с фашистами, взялась зажигать в форватере Шилки фонари, чтобы в ночное время наши суда могли беспрепятственно пройти по руслу реки к Амуру. На катерах тайно перевозили на Восточный фронт боеснаряды, военное снаряжение. Ежесуточная вахта речной дикарки была не менее опасна, чем у бойцов на передовой. Из 87-и фонарщиков и фонарщиц, освещающих в ночное время реку Шилку, к сентябрю 1945 года на забайкальском участке в живых осталось только 13 человек. Остальные сгинули в речной пучине – их утопили японские диверсанты. … Малаша ни на один день не покинула свой пост, хотя вынашивала ребенка. 

     И сколько их еще таких честных тружеников войны, безвестных героев! Мне удалось расспросить и записать воспоминания более 40 человек. Они делились со мной тем, что потрясло их, когда противостояли врагу, и не отпускает всю жизнь. Из этих очень личных историй складывается общая картина войны. Не бравурная, иная. С потом, грязью, слезами и кровью. Но и с мужеством, терпением, подвигом самопожертвования.

      Работа была начата в 2004 году – тогда старикам было под восемьдесят лет, или чуть более восьмидесяти, многие из них сохраняли ясный ум и память. Но сейчас уходят из жизни: один за другим… Моя миссия сберечь их голоса для истории. Рассказать читателю их правду о “молниеносной” войне.

                                                       Нина Коледнева, военный корреспондент. За журналистские расследования неизвестных событий советско-японской войны награждена медалью Константина Симонова (советского военкора, работавшего в 1941-1945 г.г. на передовой). 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (8 оценок, среднее: 4,00 из 5)

Загрузка...