Владимир Гусев

Страна: Украина

Родился в старинном русском городе Великие Луки. Закончил МИФИ (Московский инженерно-физический институт), факультет автоматики и электроники. Получил направление в г. Киев, в ЦКБ (Центральное конструкторское бюро) завода «Арсенал». Занимался лазерной измерительной техникой, потом, в Киевском НИИ гидроприборов – волоконной оптикой. Автор десятка изобретений. Увлекался всем, что оказывалось в зоне досягаемости – ходил на байдарках, катался на горных лыжах, погружался с аквалангом, участвовал в яхтенном походе в Турцию, бренчал на гитаре, писал стихи. После того как на Украине НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) практически перестали финансировать, зарабатывал на жизнь переводами с английского и редактированием научно-технических статей и книг. Опубликовал семь книг по интернет-технологиям для начинающих пользователей. Научную фантастику начал писать поздно, на 33-м году жизни. Опубликовал шесть романов (два из них в журнальном варианте), более 20 повестей и рассказов. Лауреат премии “Лунная радуга-2011”.

Country: Ukraine

Born in the ancient Russian city of Velikiye Luki. Graduated from MEPhI (Moscow Engineering Physics Institute), Faculty of Automation and Electronics. Received a referral to Kiev, to the Central Design Bureau of the Arsenal plant. He was engaged in laser measuring equipment, then, at the Kiev Research Institute of Hydro-devices – by fiber optics. Author of a dozen inventions. He get involved of everything that was within reach – kayaking, skiing, scuba diving, taking part in a yacht trip to Turkey, strumming the guitar and even writing poetry. After R&D funding in Ukraine practically ceased, he made a living by translating from English and editing scientific and technical articles and books. He has published seven books on Internet technology for novice users. He began writing science fiction late, at the age of 33. He has published four novels, over 20 novellas and short stories. Laureate of the “Lunar Rainbow-2011” award.

Отрывок из фантастики “Последняя любовь”

Мужчина сидел на берегу моря и смотрел на закат.

Еще он время от времени, когда купающихся не было поблизости, бросал в воду камешки.

Вторую неделю я приходил на этот пляж. Вторую неделю мужчина сидел или полулежал на потрепанном покрывале и возвращал морю потерянную им во время недавнего шторма гальку.

Ты сразу узнаешь его — по смертельной печали в глазах.

Мне не нужно заглядывать мужчине в глаза. Бессильно поникшие плечи, склоненная — перед судьбою, перед неизбежным? — голова…

Его зовут Эдик. Но знакомиться вам не стоит. Так будет проще и тебе, и ему.

Берег, утомленный дневными заботами, медленно отворачивался от солнца. С нудистского пляжа потянулись отдыхающие. Две девушки, все еще без лифчиков, о чем-то щебеча, прошли прямо перед мужчиной. Но он не поднял голову, не полюбовался стройными телами, упругими грудями, миловидными личиками.

Он. Эдик. Но знакомиться мы не будем.

Я подошел, стараясь ступать босыми ногами по песчаным проплешинам, а не по гальке. Аккуратно постелил большое желтое полотенце метрах в двух от мужчины, сел, уставился на море.

Он скосил глаза, но ничего не сказал, хотя мог бы и возмутиться: что, другого места не нашел?

На этом, все еще диком пляже, без кафе и шашлычных, и днем-то бывает немного людей, а к вечеру вообще становится пустынно. И вдруг — непрошенный сосед. Что ему, то есть мне, надо?

Но мужчина был настолько равнодушен ко всему — морю, девушкам, вообще к жизни — что никак не среагировал на вторжение в его одиночество.

Он.

Вот тебе на всякий случай фотография. Смотри, не ошибись!

Не ошибусь. Уже не ошибся.

Я смотрел на море и думал о том, что именно здесь, как нигде, столь очевидной становится извечная борьба и любовь четырех стихий. Ветер задирает воду и выбивает песчинки из обрывистого берега. Волны гасят ветер. Отняв у Воздуха часть энергии, Вода то нападает на Землю, то ластится к ней. Суша, защищаясь, изредка обрушивает в море глыбы, часть своей плоти. И Вода, и Воздух завидуют ее силе, спокойствию, твердости. Земля тоскует по изменчивости, подвижности, летучести этих двух стихий. А энергию всем дарит неистовый Огонь, вечный и щедрый, не получая ничего взамен.

— Люблю смотреть на закат, — сказал я минут через десять. — Есть в нем что-то невыразимо печальное и в то же время обнадеживающее. Сегодняшний день умирает, но завтра родится новый. И все надеются, что он будет лучше, чем прошедший.

— Не для всех он настанет, новый день, — разжал мужчина плотно сомкнутые губы.

— Никому не дано знать, настанет или нет.

— Некоторым — дано! — усмехнулся он.

Его усмешка была чем-то похожа на красный перец — красивая, но жгуче-горькая.

У него замечательная улыбка. Жаль, что она умрет вместе с ним.

Жаль.

— Не позавидуешь таким, — не удивился я и процитировал: — “Скажи мне, господи, кончину мою и число дней моих, дабы я знал, какой век мой”.

— Плохо, когда кто-то сам назначает себе число дней.

— У вас депрессия?

— Нет. Любовь.

— Это может быть еще хуже. Но ведь “на то она и первая любовь, чтоб вслед за нею шла очередная”?

— Очередной не будет. У меня была — последняя.

Он поднял камешек, серый, ничем не примечательный, швырнул его в море. Недалеко, без удали.

Я понимал: отбрасывал он не камешек. И даже не последнюю любовь. Нет, все было гораздо печальнее.

Он отбрасывал жизнь.

— Не бывает последней любви, есть только первая. И каждая следующая — тоже как первая. Если она настоящая, конечно.

— Что вы знаете о любви, молодой человек! — усмехнулся мужчина и бросил еще один камешек, на этот раз далеко.

Давно меня так не называли.

— Каждый считает, что именно его любовь — самая сильная и неповторимая. Если она случается, конечно.

— Вот вы сейчас — влюблены?

Мужчина наконец повернул голову и посмотрел на меня. Глаза у него были голубые, бездонные, как небо, и такие же пустые. Жизнь уже ушла из них.

— Нет, — солгал я.

— Но надеетесь влюбиться в ближайшее время, так ведь?

Скажи ему, что разочаровался в любви. Для него это важно.

— Тоже нет. Я… разочаровался в любви. Она всегда преходяща, непостоянна, изменчива — как ветер, в лучшем случае как вода. Оставляет после себя лишь горечь и сожаление о несбывшемся. Нет, все, хватит. Теперь — только секс, по обоюдному согласию!

Я поспешно подобрал камешек и бросил его в воду.

Совсем не умею лгать. Только что с восхищением говорил о любви — и сразу же от нее отрекся. Заметит или нет?

— А как же плоды любви — дети?

Не заметил.

— Свой долг перед видом Хомо Сапиенс и обществом я выполнил, двоих детей вырастил. Ну, почти — дочери семнадцать, сыну двадцать два. Осталось доучить. С этим я как-нибудь справлюсь. Да и моя бывшая поможет.

— Вы развелись?

— Я не смог простить ей измену.

— Теперь понятно, почему вы то воспеваете любовь, то отказываетесь от нее. Знаете, именно вы мне и нужны! А я — вам.

Он впервые оживился. В его глазах даже блеск появился. И поникшие плечи распрямились. Так домашний цветок, о котором забыли хозяева, отвечает на долгожданный полив.

— Скоротать время в беседе — занятие взаимоприятное.

— У вас будет столько времени, что скоротать его будет непросто. Если захотите, конечно, получить его — в неограниченном количестве.

— Я тоже люблю фантастику.

— Да, это фантастика. Но вполне реальная. На себе проверил. Работает.

— Какая-нибудь капсула, в которой время течет быстрее? — начал я вспоминать сюжеты прочитанных в юности рассказов. — Зашел в нее, переделал кучу дел, вернулся — а здесь прошло пять минут. Если бы еще и биологическое время в капсуле не бежало вприпрыжку…

— Да нет, — нахмурился он и даже отмахнулся от моего предположения рукой. — Все гораздо проще. Я подарю вам свое бессмертие.

— Как в сериале “Горец”? А другие бессмертные будут пытаться отрубить мне голову?

Я не мог удержаться от смеха. Но мужчина не обиделся. Терпеливо объяснил, словно учитель нерадивому ученику:

— Самый лучший способ дезавуировать просочившуюся информацию — высмеять тех, кто в нее поверил. Или обрядить истину в шутовской наряд фантастики. В сериале “Горец” правдиво только одно: у получивших бессмертие не может быть детей.

Спрашивать, почему, я не стал. Не захотел еще раз показаться туповатым школьником.

— И что вы хотите взамен? Мою душу? Но если я стану бессмертным, вы ее никогда не получите!

То, что он предложит, покажется тебе фантастическим. Верь ему!

— В обмен вы потеряете возможность любить, — не среагировал он на шутку. — Лично мне от вас ничего не нужно, кроме согласия. Хотя кое-что я тоже получу.

Я перестал смеяться. Очень уж серьезно говорил он о несбыточном.

— И что вы приобретете, отдав мне свое бессмертие?

— Способность умереть.

— Забавная сделка! Хотя… в чем-то логичная. А любовь? Кто получит ее?

— Наверное, тот, кто затеял эту дьявольскую игру. Кто он — я не знаю. Зачем ему это нужно — тоже. Но все работает! И душа, заметьте, останется вашей… собственностью.

— Отказаться от радостей секса ради гарантированного бессмертия… — колебался я.

— Любовь и секс — вещи взаимосвязанные, но разные. Ваши сексуальные потребности и возможности сохранятся и даже усилятся, запрета на плотские утехи нет.

— Заманчиво, даже очень. На сумасшедшего вы не похожи. Но и на нормального человека, извините, тоже.

Я постарался улыбкой смягчить жесткость своих слов. Но Эдик отреагировал спокойно, даже равнодушно.

— Я — бессмертный, следовательно, ненормальный. Думаю, и вы сможете стать таким. А не получится — вы ведь ничего не теряете. Все останется, как есть.

— Надо подумать. Монахи безо всяких гарантий отказываются от многих мирских радостей, даже от секса. Правда, они верят. А я… Знаете, в чем причина моих сомнений?

— Да. Вас удивляет неравноценность обмена. Но здесь есть один нюанс. Возможность любить вы утратите не навсегда. Один шанс у вас останется. Но — единственный.

Он перестал бросать на меня косые взгляды, впрочем, как и я на него. В этом не было ничего плохого, просто мы оба смотрели на море, на медленно падающее в него солнце. Теперь он повернулся ко мне, я последовал его примеру.

Волосы светлые, стрижка короткая, морщин на лице почти нет. Торс внушительный, без животика. Наверное, занимается каким-то спортом. Интересно, сколько ему лет? Тридцать, сорок, пятьдесят? Про таких говорят: мужчина неопределенного возраста. Дышать начал часто и мелко, чувствуется — для него происходящее сейчас между нами важно.

Очень.

— Я потому и спросил, не влюблены ли вы. Если примете от меня этот дар, то ваша… текущая любовь станет — последней.

На этот раз в его улыбке не было горечи. Я усмехнулся в ответ.

— Другой уже не будет, — продолжил Эдик, — и разлюбить вы тоже не сможете. Именно это произошло с женщиной, которая передала мне свой дар. Она не смогла жить без меня, я теперь не могу жить без моей любимой. Это — расплата за мою прошлую нелюбовь. Подумайте, хорошо подумайте, стоит ли менять любовь на бессмертие.

Не соглашайся сразу. Это может вызвать подозрения.

— Женщина, которую вы не любили, передала вам свой дар? — удивился я. — Не попыталась отомстить, убить соперницу, не возненавидела, в конце концов?

— Могу лишь повторить: вы не знаете, что такое настоящая любовь. Это — когда счастье любимого человека становится важнее собственного. Когда оно становится смыслом жизни. Когда… Впрочем, вы все равно не поймете.

Он швырнул еще один камешек. Волны приняли его с раздражением.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 3,67 из 5)

Загрузка…