Аркадий Мар

 Страна: США

Родился в Ташкенте. После окончания Консерватории преподавал фортепиано в музыкальной школе. Первая книга вышла в 1977 году. Книги повестей и рассказов издавались в Ташкенте, Москве, Монреале (Канада), Болгарии. Лауреат национальных и международных литературных премий. Много лет вел авторскую программу “Америка и мир” на старейшей американской русскоязычной радиостанции “Надежда”. Гланый редактор газеты “Русскоязычная Америка”, Нью Йорк.

Country: USA

Отрывок из рассказа “Виктор Климов, который любил петь”

Одетый в черный фрак, с ослепительно белой, накрах­маленной манишкой в оборочку  –  точно такую всегда носил Муслим Магомаев, –  Витька Климов выходил на сцену, сдер­жанно кланялся, принимал гордую позу – голова чуть отки­нута, правая рука вытянута вперед. Потом кивал пианисту. Тот  ударял по клавишам рояля, и Витька, набрав полную грудь воздуха, начинал:

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты

Тебя я увидел но тайна 

Твои покрывала черты…

 

          –  Климов, сейчас же перестань петь! Сколько раз объяснять! Если  у человека совсем нет слуха, то этот человек никогда не должен публично заниматься вокальными упражнениями!                                                                       Вокруг засмеялись, и Витька обиделся. Учительница пения Изольда Савельевна всегда выражалась так, что Витьке приходилось краснеть до самых кончиков оттопыренных ушей. Он отвернулся и начал смотреть в окно. С его места за окном  была видна только раскидистая ветка старого тополя. По ней медленно карабкался толстый майский жук.

     Раздался звонок на перемену, Изольда Савельевна поднесла руку к глазам, близоруко посмотрела на часы и произнесла:                                                – К следующему уроку всем выучить слова песни  «Мы любим школу». Смотрите, буду ставить оценки в журнал!— уже вслед четвертому «а» крикнула она.

     Витька дождался, когда Изольда Савельевна тоже выйдет и вернулся в спортзал, где проходили уроки пения. Он подошел к старенькому рыжему пианино «Ласточка», стоявшему между брусьями и шведской стенкой, нажал на какую-то клавишу                                                                               –  Ми, – певуче ответила  «Ласточка»  на  прикосновение испачканного синим фломастером Витькиного пальца.                                                                      –  Ми-и, – повторил Витька.

Потом закрыл глаза…

Но почему, почему, почему

Был светофор зеленый?  

А потому, потому, потому, 

Что был он в жизнь влюбленный…

 

      В разноцветных пятнах прожекторов, одетый в блестящий костюм, мягкие сапожки, как у Леонтьева, с микрофоном в ру­ке, Витька бежал по сцене, спускался в зал, а вслед за ним ты­сячи пришедших на его концерт людей хлопали и подпевали:

Но почему, почему, почему

Был светофор зеленый? 

А потому, потому, потому, 

что был он в жизнь влюбленный…

 

          –  Климов, ты почему не на уроке?
        Витька вздрогнул, открыл глаза. Завуч Наталья Павловна, зажав классный журнал под мышкой, стояла в дверях спортзада.                                       –  Сейчас пойду, – сказал Витька и поплелся на мате­матику…

      После школы домой сразу идти не хотелось и Витька Кли­мов зашел в «Детский мир».        Он долго смотрел на полки, где грудой были свалены игру­шечные пистолеты, машины, резиновые медведи и зайцы.                                                  – Мама,  купи  мороженое! – громко  произнес кто-то за Витькиной спиной.                                                                                                           Витька обернулся и увидел мальчишку примерно одних с ним лет. В руках он держал нотную тетрадку с маленьким портретом Чайковского на обложке.                                                                                                                     – Хочу эскимо! – повторил мальчишка.                                                                     – Нет, Кирилл, даже не проси. Сейчас мы идем на репети­цию, завтра концерт. А из-за этого мороженого в два счета можно заболеть ангиной. Как ты тогда петь будешь?                                                                                                  Они заторопились к выходу и, неожиданно для себя, Витька поспешил вслед за ними. Оказывается, они направлялись к старинному зданию, ук­рытому в тени старых каштанов! Витька давно не был в этом районе и даже не знал, что это здание, раньше всегда с забитыми досками входом, где был какой-то никому не нужный склад, так изменилось! Заново побеленное, со ступеньками, выложенными разно­цветными камешками, ведущими к полированной новенькой двери, оно так и просило не проходить мимо, подойти и прочи­тать готическую надпись на металлической доске у входа: «Музыкальный салон».

      Витька вошел вовнутрь, через маленький холл попал в зал и на сцене увидел множество мальчишек и девчонок. Они шу­мели и громко переговаривались. Вдруг по проходу быстро прошел пожилой мужчина в чер­ном костюме, легко взлетел на сцену и три раза хлопнул в ла­доши, призывая к тишине.                                                                                                                  – Ну-с,  друзья  мои, – произнес   он   негромко. –  Начнем  репетировать. Давайте с «Санта лючии». Все помнят свои пар­тии? Первые голоса, будьте внимательны. Приготовились, –  он вытянул перед собой руки и кивнул.                           – Са-ан-та  лючи-я… –  одинокий  мальчишеский  голос нежно и трепетно повел мелодию, к нему добавилось несколько девчачьих  голосов, потом тихо вступил весь хор, и песня, звон­кая итальянская песня, взлетела вверх, под самый потолок, где висела большая красивая люстра с длинными хрустальными подвесками.

     И Витьке показалось, что подвески дрогнули и стали тихо­нечко вызванивать:                                                                                                           – Са-ан-та лючи-я, санта лючия…

     Круглое горячее солнце. Голубая вода каналов. И он, Виктор Климов, управляет большой лодкой-гондолой. Вокруг, куда ни посмотри, итальянский  город Венеция, который Витька раз де­сять видел в кино и по телевизору. Венеция, где все поют, и Витька сейчас тоже наберет в легкие побольше воздуха, за­поет, как Марио Ланци, и его песня полетит над каналами, ми­мо красивых дворцов и, как там у них называется, палаццо, что ли.

 

   – Молодцы, очень хорошо. Только одно замечание. Вторые  голоса!  Когда вступаете, ну там, где шестнадцатые, хочется более отрывисто и четко. А сейчас повторим “Крылатые каче­ли “.  Альты, альты, внимание!  –  Мужчина в черном костюме взмахнул рукой, и, послушный его жесту, хор запел.

          Витька Климов вздохнул. И почему так получается? Он быстрее всех в классе пробегает стометровку, на спор пе­реплыл озеро в парке культуры и даже подрался с Ашотом Газиянцем из шестого «б», которого боится весь класс. Но как только начинал петь, вокруг все смеялись. Витька злился, даже давал некоторым по шее, но… И кто придумал, что когда очень любишь петь, нужен этот дурацкий слух!

     Иногда Витька просыпался с чувством, что уж сегодня слух обязательно появится. Он завтракал, собирал портфель, выхо­дил из дома, прятался за старую урючину, росшую в углу дво­ра  – дожидался, когда родители уйдут на работу. Потом возвращался домой и в полный голос начинал петь:

          Онегин, я скрывать не стану,                                                                   Безумно я люблю Татьяну…

      Зловредная пенсионерка Четверткова, жившая в соседней квартире, сразу колотила шваброй в стену, потом выходила на лестничную площадку и начинала ругаться:                                                                                              – Когда это кончится! Ревет и ревет, как козел. Людям по­коя не дает. Подожди, дождешься. Напишу жалобу в ЖЭК, оштрафуют родителей, посмотрим, голубчик, как тогда за­поешь!                              Витька с досады замолкал и шел в школу…

      – Спасибо. Репетиция окончена. Еще раз напоминаю, кон­церт завтра, в семь часов вечера. Жду всех к половине седьмого и прошу быть одетыми по форме.                                                                                           – До свидания, Станислав Олегович. До свидания! –  мальчишки и девчонки спускались со сцены и выходили из зала.                                           – Всего хорошего! –  каждому отвечал он.

     Станислав Олегович достал свернутые в трубку нотные листки, развернул и начал что-то исправлять в них ка­рандашом. Наконец обернулся, заметил в пустом зале Витьку.                                                                  – Ты почему домой не идешь? – удивился он. Потом посмот­рел внимательнее. – Постой – постой, ты, мальчик, не из моего хора. – И  поинтересовался: – Понравилось?                                                                                   –  Да, – выдохнул Витька. – Когда-нибудь я тоже так буду петь.                    – Почему когда-нибудь? – улыбнулся Станислав Оле­гович.                       – Вы не знаете, –  с надеждой спросил Витька, – если сей­час нет слуха, может он потом появится?                                                                                        – А ты что, так сильно музыку любишь?                                                        – Очень люблю! Музыка часто во мне звучит, а начинаю петь  –  все смеются.                                                                                                                    – Да, брат, серьезные у тебя проблемы… Кстати, как тебя зовут?                – Виктор Климов.                                                                                                  – Ну что, Виктор Климов, проверим твои музыкальные  способности? –  он подошел к стоящему сбоку сцены большому роялю, поднял крышку. –  Повторяй за мной, – и сыграл ка­кую-то простенькую мелодию.                                                                                                       Витька молчал.                                                                                                      –  Не стесняйся. Сначала постарайся пропеть про себя, по­том повтори голосом.                                                                                                   – Та-ра-та-ра-та-та-там, –  пропел Витька.                                             – Наверное, ты просто невнимательно слушал, – сказал Станислав Олегович. – Я сыграю еще раз. Попробуй проинтонировать чисто.

     Он начал играть, а Витька запоминал эту проклятую мело­дию изо всех сил. Даже голова заболела.                                                                                    – Та-ра-та-ра-та-та-там! –  наконец пропел он.
          Но получилось опять страшно фальшиво.                                                     –  Ладно, –  вздохнув, произнес Станислав Олегович и за­крыл рояль. – А ты знаешь какую-нибудь песню?  Что тебе нравится?                                         – Мне все нравится, – быстро ответил Витька. – По теле­визору я ни одного концерта  классической музыки не про­пускаю. Хотите певцов назову: Атлантов, Соткилава, Образцо­ва, Нестеренко…

     –  Хватит,  хватит, – остановил  Станислав  Олегович. – Очень приятно познакомиться с таким меломаном. Но все-таки у тебя есть любимая ария или романс?                                                                                                     – Есть, – признался  Витька.  –  «Ария Фигаро»  из оперы «Севильский цирюльник».  Ее  часто Муслим Магомаев ис­полняет.                                                – Ну, Виктор Климов, ты даёшь! – рассмеялся Станислав Олегович. Потом задумался. – Чем же могу тебе помочь? – сказал он.                                        – Разрешите  на  репетиции  ходить? –  попросил  Витька. И добавил: – Не бойтесь, я все понимаю. Просто буду тихо-ти­хо сидеть и слушать. Ну, пожалуйста, разрешите?                                                                                 –  Слушай, мне пришла в голову одна мысль! – вдруг сказал Станислав Олегович. –  Я принимаю тебя, Виктор Кли­мов, в наш хор. И ты обязательно должен участвовать в завт­рашнем концерте! –  Он достал блокнот, вырвал листок, что-то начал писать на нем. Потом протянул Витьке. –  Выучишь как следует, что здесь написано. Придешь к половине седьмого. И чтобы был в отглаженных брюках, чистой белой рубашке и в пионерском галстуке. Ладно, Виктор Климов, до свидания, мне еще партию альтов на полтона вниз нужно перетранспонировать…

     В белоснежной накрахмаленной рубашке, новеньком пио­нерском галстуке, брюках, отглаженных так, что их стрелки были похожи на лезвие ножа, Витька Климов вышел на сцену, сдержанно поклонился, набрал полную грудь воздуха и гром­ко, чтобы было слышно всем собравшимся в этом зале, торжественно про­изнес:                                                                            – Первым номером  нашей  программы  будет исполнена песня «Крылатые  качели» из кинофильма «Приключения  Электроника».

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 3,50 из 5)

Загрузка…