Amir Asker

Отрывок из фантастической повести “Голубая планета”

Гансу сообщили, что с платформы на катерах контингент отправляет четвёрку пленных, совсем недавно захваченных, на российскую платформу, якобы чтобы перевести в тамошнюю тюрьму. На самом деле, чтобы утопить в океане. В российских тюрьмах шли бунты, и принимать туда дополнительно ещё кого-то никто не собирался. Сообщили также, что там будет давний друг Ганса, грин со стажем, и партизан из учёных, недавно присоединившихся к движению.
Ганс решил, что надо отбивать товарищей.

Нападение на катер было совершено молниеносно, особых проблем с захватом не возникло. Военные решили не снабжать этот катер большой охраной.
Радости Тимура и Жака, тоже участвовавших в вылазке, не было предела. Раненный, но живой Вэй, находился в отдельной каюте на этом катере. Парни уже предвкушали с какой радостью предъявят профессору, оставшемуся в бункере, живого учёного, ставшего по-настоящему близким за всё это время.
Командир группы диверсантов извинился перед спасёнными коллегами, но сказал, что обязан просканировать каждого на наличие маячков. Те с пониманием прошли процедуру.

По узкой дороге серпантина партизаны поднимались в секретный скрытый бункер, из которого шёл прямой туннель до подземного города. Устраивать временный карантин для бывших пленников, как это было принято, стало некогда, в последнее время у гринов вокруг города была большая суматоха, многоступенчатая процедура допуска отошла на второй план, все мысли были об обязательной эвакуации. Поэтому их встречали сразу в одном из входов в подземный город. После стандартного перемигивания кодовыми адаптерами, партизаны приблизились к входу в бункер. Дозор встретили и Ганс, обнявший старого друга, и профессор, действительно очень обрадовавшийся живому Вэю.
Встречающий партизан боец нажал на кнопку пульта дверей бункера, но те, почему-то не закрывались. Ганс взял у подчинённого пульт, но тоже сделать ничего не смог. Партизаны попытались закрыть двери вручную, но что-то мешало. Шли какие-то непонятные малозаметные сигналы и помехи. Грины начали переглядываться.
Вдруг в небе недалеко от входа в бункер появились военные турболёты, военный десант быстро выпрыгивал из машин и тут же бежал к входу в искусственную пещеру, стреляя на ходу. Ганс отдал команду занять оборону, а сам схватил сканер у одного из своих командиров и начал сканировать вновь прибывших партизан. Подозрения Ганса оказались не напрасными. Проверяя Вэя, он обнаружил сигнал маячка, который тот активизировал незадолго до подхода к бункеру.
Недоумённые Тимур, Жак и Бектур посмотрели на своего друга и соратника по оружию.
— Мне пообещали, что наших всех сотрудников института с семьями эвакуируют.
— И ты им поверил? – возмущался Тимур.
— А разве есть у нас другой выход? — продолжал мямлить Вэй.
Ганс не стал слушать весь этот душещипательный разговор. Он схватил Вэя за шиворот и поволок в сторонку, чтобы расстрелять.
Ганс только вскинул направленный на Вэя автомат, как совсем рядом раздался взрыв. Партизан разбросало по сторонам. Тут же ворвалось передовое звено штурмового отряда контингента. Группа штурмующих быстро начала продвигаться дальше в бункер. У входа собрались гвардейцы и взяли под прицел всех лежащих на земле. Через их прижатые к земле головы продолжали мелькать тяжёлые армейские сапоги.
В туннеле бункера слышались выстрелы и окрики отчаянно обороняющихся гринов и простых жителей. Вход в подземный город теперь был открыт для войск контингента.

— Жарес Лесин. Какая встреча, — произнёс Гуров едва приходящему в себя от контузии Жаку.
Он убрал свой сапог с ладони Жареса и протянул руку. Жак сплюнул сквозь зубы.
— Некрасиво, мистер интеллигент Лесин. А это ваш профессор, как я понимаю?

По горной тропе, с которой уже сходил снег, военные вели вереницу пленных учёных и их семьи. Некоторых убили во время штурма, но основная масса выжила. Недалеко от колонны стоял Гуров и курил сигару. На площадку перед ущельем спустился военный турболёт. Из него вышел подтянутый генерал в тёплом армейском бушлате из волчьего меха.
Офицер с генеральским шевроном подошёл к Гурову.
— Прекрасно сработано, полковник, — обратился тот сразу вместо приветствия, — а ты ещё собирался в отставку. Правильно я сделал, что тебя уговорил остаться. Как вовремя я подключил вашу гвардию к операции.
— Я всё равно на Марсе сниму свой шеврон.
— Кто его знает, Гуров, что будет на Марсе?
— Ваши головорезы-штурмовики всех перебили. Даже пленных расстреляли.
— Перестань, полковник. Не начинай снова. А что было ещё с ними делать? Прикажешь отпустить? А они снова возьмутся за оружие, даже дети. Если бы ваши гвардейцы потеряли здесь столько людей за эти годы, я думаю, они были бы не меньшими головорезами.
— Возможно. Я уже терял здесь своих людей.
— А это, что за персонажи? – поинтересовался генерал, кивая на пленных.
— Учёные и их семьи.
— Те самые?
— Да, те самые.
— Ну и куда вы их ведёте?
— Посажу в турболёт и отвезу на космодром.
— Ты что, серьёзно?
— Я дал слово офицера.
— Не смеши, Гуров. Там итак всё битком.
— Запихнём в багажное отделение.
Генерал взял подчинённого под локоть и придвинул своё лицо.
— Не неси ерунды. Ты думаешь, мне легко было выбить для твоей семьи место в аппарате? Ты думаешь, будет лучше, если их места займут они?
— Я дал слово офицера.
Генерал уже повернул Гурова и приблизил своё прищуренное лицо ещё ближе.
— Гуров, я тебе дам хороший совет. Потом будешь меня благодарить. Перезагрузи свои файлы. И оставь свои угрызения совести на этой планете. Она скоро уже никому не будет нужна, и всё, что происходило здесь, останется только здесь. Здесь больше нет никаких военных преступлений, и быть не может. Начни на Марсе новую жизнь, пусть и гражданскую. С чистого листа, с новой совестью. Мир перевернулся, Гуров. Теперь слово офицера ничего не стоит. Уж поверь мне. Я уже здесь в генштабе такого насмотрелся. На всех этих бравых офицеров, которые раньше только и говорили, что о чести. Да ты и сам знаешь. Поэтому подумай о себе, Гуров. У тебя замечательный внук. Дай ему шанс.
— И что мне с ними делать?
— Не знаю. Думай сам.
Генерал повернулся и отправился к себе в турболёт. По дороге повернул голову:
— Не глупи, Гуров, — сказал и продолжил путь к аппарату генерал.
У Гурова задёргалась щека со шрамом. Он ещё постоял минуту, помял нервно губами и позвал офицера из отряда штурмовиков.
— Майор!
— Да, господин полковник, — ответил подбежавший военный.
— Берите всю эту толпу и спускайте в ущелье.
— Что прикажете с ними делать, господин полковник?
— То, что вы сделали с остальными пленными без моего разрешения.
— То есть…
— Да, майор, расстрелять! – выкрикнул нервно Гуров.
— Всех? И детей?
— А что, вы мало их убили сегодня в городе?
— Понял, господин полковник, — откозырял явно довольный майор.

Увидев Гурова, недоумевающий, что их начали спускать Вэй кричал:
— Полковник! Вы куда нас ведёте? Вы же дали слово офицера.
— Заткнись, Вэй, — процедил сквозь зубы Жак своему бывшему другу.

Внизу в ущелье стоял грузовик, гружённый боеприпасами. Мимо них вереницу учёных с семьями вели уже не торопясь.
Полковник сверху крикнул майору, чтобы тот вывел из строя учёного китайца. Тот начал сопротивляться, но майор силой вытолкнул его из толпы пленных. Вэй упал на землю. Впереди шла толпа его бывших коллег, за ними вдалеке виднелся турболёт, рядом с которым никого не было. Пленные уже прошли мимо грузовика, следом шли военные охранники. Вэй вдруг вспомнил, что полярник Хатсон из их института, бывший лётчик ВВС и пилотирует турболёт.
Решение пришло мгновенно. Вэй схватил с пояса майора гранату, которой научился хорошо пользоваться, пока был у партизан. Оттолкнул офицера. Крикнул, чтобы учёные бежали к турболёту, а сам запрыгнул в грузовик с боеприпасами.
Взрыв раздался почти мгновенно. Весь следовавший за колонной пленных конвой повалился на землю. Бектур и Жак схватили детей и женщин, и какие только есть силы побежали к турболёту. По пути Тимур успел хорошенько задвинуть одному из солдат, пока тот соображал, что происходит, вставая с земли. Тимур выхватил у него автомат, дал по нокаутированному очередь, и призвал всех быстрее двигаться к аппарату.
Все мужчины института, уже многому научившиеся у партизан, начали хватать оружие и поливать пулями всех, кто пытался направлять в их сторону автоматы. Мать Вэя остановилась, смотря на клубы дыма позади, но профессор её быстро подхватил и потолкал вперёд.
Жареса Лесина взрывной волной разорвавшейся рядом гранаты отбросило в сторону, он начал скатываться в пропасть. Бектур это увидел, но в суматохе уже ничего не смог сделать, надо было запихивать людей в турболёт. Как только всех загрузили, двери закрылись. Машина поднялась. Профессор видел в иллюминатор поднимающегося аппарата, как Жарес продолжает скатываться вниз по склону.
Хатсон не забыл свои навыки.
Сержант гвардеец, стоящий рядом с Гуровым вскинул зенитный комплекс, чтобы поразить турболёт. Полковник положил руку на ствол, опустив его вниз, и тихо приказал:
— Не надо, сержант.
— Не понял, сэр.
— Не надо стрелять, сержант!

На угнанном аппарате учёные пролетели недолго. Уже скоро появились военные турболёты. Поэтому беглецы вынуждены были приземлиться, ожидая массированного обстрела. Патроны у бывших пленников уже закончились, и они не знали, как смогут хотя бы огрызнуться противнику напоследок.
Какова же была их радость, когда из турболётов, приземлившихся рядом, высыпала толпа партизан во главе с Биллом.

Учёные объяснили, почему никто из города так долго не отвечал на маячки по адаптеру. Билл хотел немедленно отдать приказ о перелёте к городу, но профессор его остановил, предупредив, что там ещё много войск, и что в городе спасать уже некого.

(1 оценок, среднее: 4,00 из 5)

Загрузка…