Ольга Шпакович

Отрывок из нон-фикшн “Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть.”

I.

     Эта история о том, как я стала невесткой шейха и женой потомка пророка Мухаммада, мир ему и благословение.

2023 Август… Август почти каждого года – время для меня переломное. В августе колесо Сансары совершает резкий поворот – и моя жизнь, подобно реке, устремляется в новое русло. Так вышло и на сей раз… Я жила в Санкт-Петербурге с мужчиной, занималась творчеством для души, интернет-маркетингом для заработка и не думала, что моя жизнь так резко изменится! Но обо всём по порядку.

     Итак, август 2023… Я вышла в финал Международного литературного конкурса Open Eurasia 2023 в номинации «Проза» со своим романом. По условиям конкурса, чтобы получить призовое место, необходимо лично приехать на фестиваль «Голоса друзей», который ежегодно проходит в курортном местечке Бурабай (Казахстан). Я подумала – и решилась. Внесла вступительный взнос, сообщила организаторам о своём намерении.

     И вскоре была включена в общий чат творческих людей со всего мира, которые также, как и я, планировали в конце сентября поездку на фестиваль в Бурабай. Как это водится среди творческих личностей, которые немножко тщеславны, все сразу же стали активно общаться, презентовать себя и знакомиться. И вот, среди хора голосов поэтов, писателей, художников, прорвался один, близкий мне по духу. Кинорежиссёр. Он коротко представился: зовут Зайнэ Х. (псевдоним), казах, проживает в Турции, снимает документальное кино. Почему он показался мне близким по духу? Поясню: я десять лет проработала на телевидении в различных ипостасях – журналист, спецкорр новостей, автор собственных программ, режиссёр-постановщик и монтажёр. Мне тоже доводилось снимать и документальные фильмы, и художественные, правда, короткометражные, но всё же… А потом я уехала в Северную столицу, чтобы там, как мне грезилось, развернуться на полную катушку, устроиться работать на киностудию и снимать уже не короткометражные фильмы, а «полный метр». Но – не сложилось… Река жизни круто свернула в новое русло. Однако сейчас не об этом.

     Так вот, когда незнакомец представился кинорежиссёром, в груди ёкнуло и сладко заныло. Что это – ностальгия по не состоявшейся киношной жизни?..

     И вдруг он озвучивает на весь чат предложение: «Я планирую снять фильм о фестивале и каждый из вас может стать его героем. Возьму интервью. Сниму о вас зарисовку. Есть желающие?»

     Разумеется, желающие нашлись, и одной из первых была я.

     «Но имейте в виду, чтобы не было скучно, должна быть какая-то изюминка. Подумайте, чем вы можете удивить, зацепить зрителя».

     Чат притих. Я же объявила, что не то, что изюминка, целая корзинка изюма ему обеспечена.

     После этого наш диалог плавно перетёк в «личку». Я немножко рассказала о себе – член Союза писателей России, в прошлом работала на телевидении. Автор шести книг. Редактор… В общем, литературой занимаюсь серьёзно. Его заинтересовало то, что я – редактор, и он попросил разрешения прислать мне свой единственный рассказ, чтобы я высказала своё мнение. Я согласилась, и через несколько минут получила рукопись рассказа, написанного не очень профессионально, но зато – с весьма необычным сюжетом: в нём автор поведал о том, как совершал хадж в Мекку и Медину, добирался пешком, иногда — автостопом и, когда его путь проходил через Сирию, попал к боевикам. Он поведал, как на его глазах разрывались снаряды и гибли люди, в том числе мирные жители, как его посадили в тюрьму, и он едва унёс оттуда ноги, благодаря неразберихе в результате наступления кого-то на кого-то… Написано искренне, эмоционально. Скорее, это даже не художественная проза, это больше подходит к жанру нон-фикшн. Лейтмотивом через всё повествование проходит протест против войны и насилия. Указав на некоторые недостатки в построении сюжета, я похвалила рассказ и подбодрила автора, сказав, что такое надо публиковать! Чувствовалось, что он доволен такой оценкой. Наша переписка ещё больше оживилась. Он рассказал, что тогда хадж был прерван, но сейчас он решительно настроен всё-таки осуществить задуманное. И теперь он не просто пойдёт пешком, как того требуют мусульманские традиции, по пути он будет снимать документальный фильм о своём хадже. А за ним будет следовать настоящая юрта – он уже договорился. В Медине он установит эту юрту прямо в городе и будет общаться с местными, популяризируя культуру Казахстана.

     Затем он выслал ролик, снятый с дрона – его личного, где стоит он в национальном халате небесного цвета на склоне горы где-то в окрестностях Алматы и мастерски вращает саблей. Я тут же написала, что очень хочу составить ему компанию – отправиться в хадж, пройти через неведомые и удивительные страны, и помогать ему снимать этот фильм, который наверняка получится замечательным и соберёт на ютубе миллионные просмотры, потому что это – необычно. И вообще — его можно будет хорошо продать, предложив какой-нибудь киностудии, в той же Турции, раз уж у него там связи. В общем, главное – сначала сделать продукт, а там – видно будет.

     — А что? Давайте! – подхватил он. – Мне помощники, особенно такие профессионалы, позарез нужны. Это даже интересно – казах и русская писательница совершают хадж. Православная писательница знакомится с культурой и обычаями мусульман. Вот вам и синтез культур и религий. Вот вам и изюминка!

     — Я не православная, — возразила я. – Я – мусульманка.

     — Как так? Вы же — русская? – недоумённо спросил он. – Или вы – татарка? 

     — Я – русская, — пояснила я. – Но я категорически против, когда человека причисляют к религии исходя из места его рождения и национальности. Да, я – русская, и много лет исповедовала православие, чтобы убедиться, что это – не мой путь. После чего я приняла ислам, как более позднюю, современную и совершенную религию.

     — Как это – приняли ислам? – он был обескуражен.

     — Да так: в один прекрасный день решилась – приняла омовение и произнесла шахаду. Всё! Большего, кажется, и не требуется?

     — Ну да, всё верно, — подтвердил он.

     — И после этого я почувствовала себя счастливейшим человеком, — продолжала я.

     — Когда это произошло? – спросил он.

     — В октябре 2020 года.

     — И вы ходите в мечеть?

     — Нет. В мечеть я не хожу, потому что в мечетях – люди другой национальности. Мы, русские, для них – чужие. Моё появление там вызовет недоумение… как и у вас – ведь я русская. Поэтому я совершаю намаз дома. Не пять раз в день. Но стараюсь по мере возможности.

     Здесь уместно пояснить о моих взаимоотношениях с религиями в частности, и с Богом в целом… До двадцати шести лет я, как и большинство моих ровесников, материалистов и комсомольцев, не верила в Бога, в потустороннее, и прочую хрень. Что же случилось в двадцать шесть? Я шла по улице, упала, потеряла сознание… гипс? Нет. Я унеслась в неведомое нечто – небеса цвета песка, золотисто-песочные, выскочила, как чёртик из табакерки, посреди группы серебристых теней на этом золотистом фоне, которые… стояли? висели? Я бесцеремонно вторглась в их компанию и стала требовательно задавать вопросы. Они расступились и изумлённо воззрились на меня. И стали отвечать. Что? Не помню. Но предположить могу. Скорее всего, мой первый вопрос звучал так: «Значит, тот свет – существует?» Они мне что-то отвечали… я жадно впитывала новую информацию. Как вдруг нечто потянуло меня за ноги, как если бы меня засасывал гигантский пылесос, я низринулась вниз и… захлопав глазами, очнулась… С ощущением чего-то важного. Но я не помнила ничего. Хотя, скорее всего, в подсознании отложились все мои вопросы и, главное, все ответы на них. Как будто кто-то не путём образов, не путём слов, но каким-то неведомым способом вложил в меня некое знание. Просто взял – и вложил, и оно стало во мне жить, как вирус. И это, возможно, оказало влияние на всю мою последующую жизнь. Как оказало? Ну, во-первых, я поняла, что тот мир существует, а если существует тот мир – значит, есть Бог. А если есть Бог, к нему должен быть Путь. И пройти этим Путём можно, следуя какой-то определённой религиозной традиции. Но какой? Я стала искать. Я ела просад с кришнаитами. Я пела псалмы с протестантами… И в итоге под влиянием знакомых покрестилась в Православие. Хотя – не совсем под влиянием. Мне снились сны… Мне снилась женщина в сером одеянии, какие носили в начале нашей эры – длинный плащ, капюшон, прикрывающий лицо… В руках она держала простой деревянный крест.

     — Долго ты ещё раздумывать будешь? Приходи! Пора! – загадочно заявила она.

     В другом сне меня настоятельно звали на пересечение улиц Островского и Александра Невского. Когда я спросила у коллеги, что же находится на пересечении этих улиц, она ответила мне – новый православный храм во имя Александра Невского. Я умею считывать знаки, а потому я отправилась прямиком в этом храм и покрестилась, произнеся про себя:

     — Вот я и пришла…

     Жаль, тогда в нашем городке ничего не слышно было про ислам. Кришнаиты – были, баптисты – тоже имелись, даже католики устроили костёл в чьей-то квартире… А мусульман не было вообще.

     Я помню то время — то был тяжёлый для меня период: в начале девяностых муж сошёл с ума… я осталась одна с трёхлетним сыном, не приспособленная к жизни филологиня, без средств к существованию, с удивлённо распахнутыми голубыми глазами, в которых стоял немой вопрос: что вообще происходит с этим миром?

(Пока оценок нет)

Загрузка…