Светлана Ованесян

Страна : Армения 

Светлана Ованесян. Родилась в России, но всю жизнь живу в Армении. Литературным творчеством занимаюсь сравнительно недавно. Первые мои произведения – сказки для детей и взрослых – были опубликованы в русскоязычном журнале “Литературная Армения” в 2019 году. Там же в дальнейшем были изданы еще несколько моих произведений. Являюсь победителем литературного конкурса “Абрикосовая Косточка” за 2019 г., а также финалистом конкурса “Открытая Евразия” за 2020 г. в категориях “Малая проза” и ” Премия им. М. Шевель”.

 

 

Country : Armenia

Svetlana Hovhannisyan. I was born in Russia, but I have lived in Armenia all my life. I have been doing literary work relatively recently. My first works – fairy tales for children and adults – were published in the Russian-language magazine “Literary Armenia” in 2019. Several more of my works were later published there. I am the winner of the “Apricot Stone” literary competition for 2019, as well as a finalist of the “Open Eurasia” competition for 2020 in the categories “Small prose” and “M. Shevel Prize”.

Отрывок из рассказа “Псалом    

Сирануш, наспех вытирая полотенцем мокрые руки, выбежала из кухни.

 Шел третий день войны, и в доме практически круглосуточно работал телевизор. Давно забытые патриотические песни в исполнении молоденьких девочек и мальчиков каждый час прерывались экстренными выпусками новостей.

 Муж Сирануш, Гаспар, беспрерывно курил, вслушиваясь в звучащий с экрана поток информации. Для нее же все эти «дислокации», «контрнаступления», «южное направление», «северное направление» сливались в одно: там ее сын. Её Алик.

 Нервно теребя в руках влажное полотенце, она села на краешек стула. Сердце метрономом стучало, кажется, не только в груди, но и снаружи, гулкими ударами отскакивая от стен. По экрану поплыл скорбный список.

Сирануш читала, беззвучно шевеля губами. Имя её Алика было в списке последним. Сходилось всё: и отчество, и год рождения. Гаспар сдавленно взвыл. Жена его обернулась и отчётливо произнесла: «Живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится…»

Почти сразу раздался звонок в дверь. Сирануш заглянула в глазок. Соседка Маро из квартиры напротив и с ней эта женщина с пятого этажа – имени её Сирануш не помнила. Соседи с верхних этажей менялись слишком часто, разве всех упомнишь?!

Она повозилась с замком и открыла дверь.

Лица Маро и соседки, имя которой напрочь вылетело из головы, были печальными. Даже скорбными.

— Что-то случилось? — испуганно произнесла Сирануш.

Соседки переглянулись. Не знает, догадались они.

Пауза затягивалась. Не держать же их на пороге, в самом деле! 

— Проходите, — Сирануш махнула рукой в сторону гостиной, а сама пошла на кухню.

Женщины робко, как-то бочком, вошли. Увидев Гаспара, обхватившего руками голову и раскачивающегося, как маятник, они поняли: знает. Молча сели рядом, утирая платочками текущие слёзы.

Сирануш как ни в чём не бывало выглянула из кухни:

— Кофе сладкий или горький?

— Что? — растерялись Маро и соседка.

— Кофе, спрашиваю, с сахаром или без?

Женщины ничего не понимали. Гаспар разнял руки и, посмотрев опухшими глазами на жену, хрипло сказал: «Горький».

Через пару минут из кухни донеслось предательское шипение: кофе, как всегда, убежал, и в гостиной запахло горелым. Сирануш быстро открыла окно, поставила чашки на поднос, достала из кухонного шкафа вазочку с карамельками и вошла в комнату. Она раздала чашки гостям, предложила конфеты. Молчание становилось тягостным. Сирануш сказала пару ничего не значащих фраз, но соседки её не поддержали. И Гаспар молчал. Только изредка поднимал взгляд и пристально вглядывался в лицо супруги. Разговор не клеился.  Отхлебнув пару глотков, соседки так же молча встали с дивана и, пробормотав что-то типа «терпения вам», ушли, не прощаясь.

— Ты что-нибудь понял? — обратилась Сирануш к мужу, — Зачем они приходили?

— Перестань дурака валять! — раздражённо оборвал её Гаспар, — Ты прекрасно знаешь, что они приходили из-за Алика.

— Алик скоро вернётся, — спокойно ответила она, поставила недопитые чашки на поднос и унесла его.

В открытое окно врывались звуки улицы: во дворе играли дети. Но не так шумно, как раньше. Война внесла коррективы и в детские игры.

«Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днём», — скороговоркой выдохнула она и стала мыть посуду.

 

… С Гаспаром они поженились рано. Она дождалась его из армии, и сразу после окончания школы сыграли свадьбу. Сначала жили хорошо. Только с детьми не получалось. Через год свекровь уже открыто шипела в её сторону. А однажды Сирануш случайно услышала, как та сказала про неё кому-то «пустоцвет». Слово это прожгло насквозь. Начались хождения по врачам и бабкам. Появлялась призрачная надежда и лопалась, как мыльный пузырь. Пять лет безрезультатного ожидания, слёз, разочарований.

Однажды Сирануш приснился сон. Тихий голос — она даже не разобрала, мужской или женский – сказал ей: «Сходи в церковь святой Варвары». Она проснулась вся в испарине. Повторила про себя несколько раз «святая Варвара», чтоб не забыть, отодвинулась от шумно сопящего мужа и заснула.

Несмотря на ночные ухищрения имя святой наутро напрочь вылетело из головы. Сирануш чуть не плакала. Святая Валентина, Вероника… Имя было не армянское. Это она точно помнила. А может и нет такой святой?!

— О чём ты всё время думаешь? — прикрикнул на неё Гаспар, — третий раз спрашиваю, где моя синяя рубашка.

Сирануш достала её из шкафа.

— Никак не могу имя вспомнить. Во сне услышала.

— Укрываться надо лучше, чтоб всякая ерунда не снилась, — пробурчал он.

А она весь день перебирала в уме женские имена, и ни одно из них не было похоже на то, что ей было нужно.

Через несколько дней, когда она и думать забыла о том странном сне, вечером, переключая каналы, вдруг наткнулась на какой-то старый фильм. «Смешная девчонка». Сирануш любила комедии. Она и сама была очень смешливой. Только в последнее время поводов для радости было очень мало. Лишь бы свекровь не пришла. Её кроме бразильских сериалов ничего не интересует. 

Вдруг на экране большими буквами высветилось имя актрисы. «Барбара», — прочитала Сирануш и не поверила своим глазам. Ведь это оно, то самое имя из её сна. «Сходи в церковь святой Варвары», – всплыл в памяти странный голос. Теперь-то она ничего не забудет.

Ночью, когда они с Гаспаром остались одни, Сирануш рассказала ему про свой сон.

— В Армении нет такой церкви, — уверенно ответил ей муж.

— Откуда знаешь?  — не унималась она.

— Я о такой никогда не слышал.

Но Сирануш этот ответ не устроил. На следующий день она уговорила свекровь отпустить её на рынок за покупками. Выслушала сотню наставлений о том, как правильно выбирать кинзу, на какие листочки обращать внимание, выбежала из подъезда, завернула за угол и быстрым шагом пошла к небольшой церкви, которая располагалась недалеко от дома.

Женщина, продающая свечи, внимательно выслушала её и посоветовала обратиться к священнику. «Только вместо «здравствуйте» скажешь «благословите, Отец», а то он с тобой даже разговаривать не станет. И покрой голову!» — прокричала она вслед, но Сирануш уже не слышала.

Священник выходил из алтаря. В полутьме она не заметила его и боднула головой в грудь.

— Куда спешишь, дитя моё? — прогудел он с высоты своего громадного роста.

Сирануш от неожиданности забыла все наставления.

— Мне к святому отцу, — сказала она, — хотя это же Вы. Здравствуйте.

Священник хитро прищурился:

— Может благословить тебя, дитя моё?

— Ой, да, — вспомнила она, — благословите, Отец.

— Так зачем же тебе я понадобился? — спросил священник после короткого обряда. 

Сирануш замялась. Весь её боевой настрой куда-то улетучился. А потом слова вперемешку со слезами сами полились из неё. Священник не мешал. Слушал, не перебивая. Когда она закончила, он положил руку ей на голову и даже как будто вдавил её в землю. Слова молитвы, густой трубный голос священника, темные прокопчённые церковные стены – всё смешалось. Она была маленькой беспомощной девочкой, у которой нет никого на всём белом свете. Священник отнял руку, протянул ей крест.

— Целуй, — приказал он. 

Сирануш повиновалась.

— Пойдём со мной, — сказал он и прошёл вперёд. Она поспешила за ним. Он достал из потайного кармана связку ключей и одним из них отпер дверь — самую обыкновенную. Комната напоминала в лучшем случае кабинет завуча или директора школы. Ни тебе позолоты, ни тяжёлых бархатных портьер, ни резной мебели или люстры в тысячу свечей. В углу стоял книжный шкаф. Священник снял с полки большую книгу в кожаном переплёте. Полистал её.

— Ага, вот. Есть такая церковь. Вернее, не церковь, а часовня. Если хочешь, я тебе запишу адрес.

Она кивнула.

— Только, дочь моя, одними сновидениями не отделаешься. Молиться тебе надо. Ежедневно и усердно. Читай, посещай службы, — он говорил ещё что-то, но мысли Сирануш были уже далеко.

Домой она вернулась через час.

— Ты где была? Зелень купила? — начала было свекровь, но осеклась, увидев, что невестка как будто не в себе.

Сирануш пошла в свою комнату. Крепко сжимая в руке заветный клочок бумаги, она легла на кровать без сил и мгновенно заснула.

Прошло ещё какое-то время, пока Сирануш смогла уговорить Гаспара съездить к святой Варваре.

Одолжив у отца видавший виды обшарпанный жигулёнок, Гаспар завёл автомобиль. Жена, как всегда, опаздывала. Он пару раз нервно просигналил, и из подъезда, наконец, выпорхнула Сирануш. Свекровь пробормотала сквозь зубы: «Блаженная», — но всё равно выплеснула ей вслед кружку воды на удачу.

К полудню, когда майское солнце припекало вовсю, они, наконец, доехали до места. На крутой возвышенности виднелась вырубленная прямо в скале небольшая полуразрушенная часовня. Гаспар попытался въехать по каменистой тропинке, но быстро оставил эту затею. Машина рычала и пыхтела из последних сил. К тому же вода в радиаторе закипела.

— Дальше пешком, — сказал он, — Осилишь?

Сирануш кивнула. Он было захлопнул дверцу машины, но спохватился: «Чуть не забыли!». Достал из бардачка газетный свёрток, который мать ему вручила перед дорогой, и положил его в карман. 

Восхождение под палящим солнцем было тяжёлым. Под конец и Гаспар, и его жена еле дышали. Но цель была достигнута.

Сирануш, переведя дух, переступила порог часовни. Её обдало сырой прохладой, запахом воска и ладана. На стенах были картинки с ликами святых – те, которые продаются в подземных переходах. Но здесь, то ли от солнца и ветра, который беспрепятственно гулял внутри храма, то ли просто от самого места, эти иконы не выглядели такими лубочными и яркими. Сирануш перекрестилась. Гаспар вошёл за ней. Оба молчали. Он развернул свёрток, в котором были две свечи. Одну из них протянул жене. Она огляделась.

— Здесь, — показала она на нишу со свечными огарками. 

Гаспар вынул из кармана зажигалку, поджёг фитиль, дождался, когда он как следует разгорится, капнул воском на черный каменный приступок и закрепил свечу. Сирануш сделала то же самое, только свою свечу зажгла от пламени гаспаровой свечки.

— Пойду покурю, — шёпотом сказал ей муж и вышел. Недалеко от храма обнаружил самодельный жертвенник. А чуть поодаль росла лиственница, вся сплошь увешанная разноцветными тряпочками. «Дерево желания, — подумал он про себя, — может и мне повязать», — но, пошарив в кармане, не нашёл ничего подходящего.

Сверху открывался захватывающий вид: яблоневые сады и виноградники ровными рядами уходили за горизонт, крыши домов, раскинувшейся вдали деревни, слепили глаза, отражая жаркое полуденное солнце. Гаспар выкурил ещё одну сигарету. Сирануш всё не появлялась. Он посмотрел на часы. Она там уже больше получаса. 

Он решительно вошёл внутрь. В полумраке огляделся, но жены нигде не было. «Что за дела?» — он уже готов был поверить в мистику, как вдруг разглядел на полу свою Сирануш. Она лежала навзничь в тоненьком луче света, который просачивался откуда-то из-под купола. Он подошёл к ней, тихо тронул за плечо. Она очнулась, отрешённо посмотрела на него.

Домой ехали молча.

А когда через два месяца врач, делавшая УЗИ, показала будущему отцу маленькое пятнышко на экране, Гаспар заплакал, как мальчишка, растирая кулаком слёзы.

 

… Сирануш перетёрла всю посуду, разложила её по полочкам и вышла в прихожую. Щёлкнула выключателем. Провела щёткой по волосам и переобулась.

— Ты куда? — выглянул Гаспар.

— Схожу куплю полкило «Белочек».

— Каких «Белочек»? — он повысил голос и вплотную подошёл к ней.

— Конфет, — ответила она, — Дома кроме карамелек нет ничего. А Алик любит…

— Алика нет! — закричал он. Схватил её за плечи и стал трясти так, как будто хотел вытрясти всю душу, — Алик погиб! Очнись! Я завтра иду на опознание, — он разрыдался в голос и обмяк.

Сирануш нежно потрепала мужа по седой шевелюре, посмотрела ему в глаза и произнесла: «Не приключится тебе зло и язва не приблизится к жилищу твоему».

 

… Сирануш очень долго мечтала о беременности. О том, как её будет мутить по утрам, и называться это будет красивым словом «токсикоз», как её будет тянуть на солёное и она, повинуясь какому-то странному инстинкту, будет рукам таскать из банки огурцы и жадно есть их, как будет ходить тяжелой походкой, переваливаясь, как утка. Но всего этого не произошло. Наоборот, она ощущала такую легкость и энергию, что готова было целыми днями мыть окна, забравшись на стремянку, взлетать на пятый этаж с сумкой, полной продуктов. А вместо солёного ей хотелось конфет. Гаспар знал об этой её слабости и каждый день приносил беременной жене шоколадный батончик, который от долгого пребывания в кармане больше напоминал вязкую шоколадную жижу с орехами. Но Сирануш знала, что делать: клала батончик на несколько минут в морозилку, потом снимала обёртку и ела с таким урчанием, что Гаспар не выдерживал и целовал её в необъятный живот.

  Свекровь ворчала, но поглядывала на эти воркования с какой-то грустной завистью.


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)

Загрузка…