Давудшах Сулейманшах

Страна: Россия

Начиная с 1993 года я активно увлекаюсь творчеством и являюсь Членом Союза Писателей Таджикистана . Основным вектором моей творческой деятельности является писание рассказов на русском , таджикском , шугнанском и рушанском языках . Хотя и являюсь агроном по профессии , я опубликовал две книги под названиями “Письмо Богу ” и ” Ветрозащитный обряд ” которые считаются сборниками моих собственных рассказов. На данный момент моей целью является выход на международную аудиторию и издание новых произведений на английском языке.

Country: Russia

Since 1993 I have been actively fond of writing and recently became a Member of the Union of Writers in Tajikistan. The main direction of my writing activity is making stories in Russian, Tajik, Shugnan and Rushan languages. Although, I am an agronomist by trade, I have published two books titled “A Letter to God” and “The Windproof Rite” which are considered collections of my own short stories. At the moment, my goal is to reach an international audience and publish new works in English language.

Отрывок из нон-фикшн ”Любовь до гроба ”

История магическая, но ни капли не выдуманная
На одном из творческих вечеров молодой поэтессы Гулниссо Атои в областном театре в городе Хорог, я воочию увидел, как после прочтения лирических стихов одарённой поэтессы, молодые и пожилые дамы, со вздохом и украдкой, платком вытирали выступившие слезы. Слушатели, не шевелясь, с особенным вниманием слушали стих о вечной любви моногамных лебедей.
В зале было так тихо, словно в раю, и мне вдруг показалось, что во время чтения, особо эмоциональные женщины почти не дышали.
По окончанию вечера, популярный поэт и мастер спорта по каратэ Хушомади Алидод, поведал мне интересный рассказ о необычной любви.
– Мое родное село Шод находится в двенадцати километрах от Хорога, – грустным голосом начал свой рассказ Хушомад. – Хозяйство у нас большое: огромный сад и огород, домашняя живность. Среди своих братьев мой покойный отец был самым старшим.
По традиции родительский дом остаётся за младшим, но отец, построив моим дядям Мурадбеку и Давлатмамаду новые дома, предпочитал жить в старом, родительском доме. Дедушка Алидод и бабушка Нукра жили вместе с нами.
Дом дядя Мурадбек был далеко от нас, тогда как дядя Давлатмамад жил по соседству с нами.
В 1974 году в нашем роду случились два несчастье: в марте в автокатастрофе погиб дядя Давлатмамад, а в октябре мой отец Худодод утонул в реке Шахдара. Мне был тогда всего год.
Ещё с раннего детства меня поразило особое и чуткое отношение между дедом и бабушкой. Я ни разу не видел, что они были чем-то недовольны, или ссорились между собой. Жители долины Шахдары знали про такие любящие пары. Увидев деда с бабушкой вместе знакомые с ухмылкой говорили: «у чудной пары Алидодовых круг кровообращения единый».
Дед ходил с высоко поднятой головой. Ростом он был больше двух метров. Широкоплеч, с богатырским телосложением, до старости лет осанка у него была прямой. В молодости дед состязался в национальной игре козлодрания и всегда побеждал соперников.
Он всегда был опрятно одет, носил покладистую бороду, любил охоту, рыбалку. Занимался разведением горных кекликов и уларов. Когда наступала весна наши домашние кеклики хором начинали петь. Услышав птичий гомон, дед просто блаженствовал. От пения птиц он впадал в экстаз.
Наши соседи знали нравы деда и в шутку говорили: «Дедушка Алидод обожает кекликов и свою супругу Нукру».
Бабушка безмерно любила мужа. Куда идет бабушка, следом за ней и наш дед. Иногда бабушка, капризничая, упрекала супруга: «Ну, что ты ходишь за мной, словно жених молодой. Даже не даёшь мне времени на то, чтобы я могла «пошушукаться» с соседками. Ну ладно, пока я жива, ходи за мной, но что ты будешь делать, когда я умру?»
«Такого не случится. Мне приснился сон, что я умру первым, и в тот же день ты последуешь за мной».
«Это что за диковина – сон? Ты даже не дашь мне время на то, чтобы я выпила стакан воды?».
«Так оно и будет. А наш любимый внук Хушомад – тому будет и свидетелем».
Бабушка Нукра была хозяйственная, добрая, работящая. Бывали случаи, когда мужчины уходили по делам куда-то и я, совсем кроха, наблюдал, как бабусенька колола дрова и месила глину.
…Десятого апреля 1993 года, около полудня, мой любимый дед, проболев всего два дня, скоропостижно скончался. Тогда я учился на втором курсе Хорогского государственного университета, но в тот день я не ходил на занятия.
После смерти отца дед делал все, чтобы я не чувствовал себя сиротой. Не смирившись с потерей деда, я от горя начал реветь, словно маленький мальчуган. Односельчане пошли на сельское кладбище. В доме остались родственники и женщины, которые отпевали умершего. Такой траур и такая невыносимая боль была у меня под сердцем…
Мои родственники по матери уже успели прийти к нам. Увидев мои страдания, дядя Мурадбек и мои многочисленные родственники со стороны матери, крепко обняли меня, говорили какие-то соболезнующие и нежные фразы.
Я в полубреде все чувствовал, понимал, что мне надо держать себя в руках, но ничего не мог поделать с собой. Мне показалось, что с уходом деда кончается и моя беззаботная жизнь. Слезы текли градом. Голос у меня стал хриплым, низким. Людей, пришедших на поминки видел, словно в тумане. И тут вышла бабушка Нукра из дома и говорит.
– Хушомад, не плачь. Ты все сделал для нас обоих. Пусть плачут те, которые не смогли услужить родителям. Идём со мной.
Я зашел с бабушкой в наш большой, памирский дом, где в саване лежал мертвый дед. Лицо у деда было спокойное, бледное и магически благородное и красивое.
Прочитав мои мысли, бабушка сказала:
– Ну что внучек, увидел деда? Таким красивым я твоего деда в день нашей свадьбы только видела. Трудно тебе придется, если дед и меня заберет.
От сказанных бабушкиных слов мне стало страшно. Я крепко взял ее руку и сказал:
– Бабуля, родная, умоляю тебя, не говори так.
Бабушка попросила соседку принести ей топлёное масло. Когда подавали ей пиалу с маслом, она дрожащими пальцами начала мазать усы деда (древний, прощальный ритуал на Памире), а потом посмотрев на покойного, с горем запричитала:
– Алидод, мой любящий супруг. Ты при жизни сказал, что не дашь мне часа, чтобы я прожила без тебя. Я согласна. Я пойду вслед за тобой, это будет не по-мужски, если ты оставишь меня одну в этом грешном мире. Коли так, забери и меня с собой. Ведь ты мне это обещал?
Плача и молитвенно сложив руку, как во время намаза, бабушка усердно начала молиться: – О Аллах! Милостивый и единственный, покажи свою мощь и забери мою душу тоже …
Вдруг голос бабушки оборвался. Я обнял ее, она начала падать. Я держал еще крепче. Побежали женщины и положили полумёртвую бабушку на кровать. Она, не моргая глазами, пристально смотрела мне в лицо.
Пришел дядя и с ним наш халифа (священнослужитель) Мозимбек, который держал в руке заговоренную воду. Мозимбек открыл рот бабушки, а дядя осторожно влил ложкой воду.
Внезапно бледное лицо бабушки зарумянилось. Она с трудом сглотнула воду. Все в замешательстве, но милая бабушка напоследок посмотрела в мою сторону, тихо улыбнулась и сказала:
– Хушомадджан, слова деда твоего сбываются. Оставляю тебя с миром, но я счастлива. Теперь Алидод не один. Я вижу его. Рядом с ним мои сыновья, умершие совсем молодыми. Твой отец и Давлатмамад. Но почему-же они одеты в белое? Не понимаю? Вот и твой дед машет мне правою рукой и зовет меня к себе. Мне ничего не остается, как последовать за ним…
Я громко начал выть и вдруг отчетливо услышал ровный голос Мозимбека, читающего у изголовья умирающей бабушки молитву за упокой души.
Во время молитвы все замерли. А когда стих голос халифы, тут же председатель села призвал к себе своего заместителя и командным голосом сказал:
– Поскорее иди на кладбище. Пусть мужчины рядом ещё одну могилу копают, пока не стемнело…
Крепко обнимая друга, я шепчу ему в ухо:
– А ведь и правда, что существует любовь до гроба.
– Верно, друг мой. Иногда люди связывают события с мистикой, но, мне кажется, что у деда и бабушки была настоящая, земная любовь.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)

Загрузка…