Об авторе:
Мой интерес к литературному творчеству, вероятно, берёт начало в семейной атмосфере детства: отец был учителем, мама работала в агентстве «Союзпечать», занимавшемся распространением печатной продукции в СССР.
По образованию я выпускница механико-математического факультета Кыргызского национального университета. Много лет работала в сфере информационных технологий — в производстве и банковской системе. К литературному творчеству пришла в зрелом возрасте. Моей дебютной работой стала повесть «Турсун».
Я воспитала трёх дочерей, у меня пятеро внуков.
История жизни женщины, ставшей прототипом героини повести, услышанная мной из уст очевидцев, произвела на меня глубокое впечатление и побудила обратиться к письму, чтобы поделиться этой историей с читателями.
About the author:
My interest in literary writing most likely has its roots in the family atmosphere of my childhood: my father was a teacher, and my mother worked for Soyuzpechat, the agency responsible for the distribution of newspapers, magazines, and printed materials in the Soviet Union.
I graduated from the Faculty of Mechanics and Mathematics of Kyrgyz National University. For many years, I worked in the field of information technology, both in industrial production and in the banking sector. I came to literary writing later in life. My debut work was the novella Tursun.
I raised three daughters and have five grandchildren.
The life story of a woman who became the prototype of the novella’s heroine, which I heard from eyewitnesses, made a deep impression on me and inspired me to take up writing in order to share this story with readers.
Отрывок из прозы “Турсун”
Мыслями он вернулся к Турсун. Как хотел бы он счастливой судьбы для своей любимицы. Она третий ребёнок в семье. Первые двое умерли еще в младенчестве. Когда жена понесла в третий раз, он бесконечно молил Всевышнего сохранить ребенка. Новорождённую назвали Турсун, что означает «стойкая». Хвала Аллаху, она родилась крепкой и выстояла против всех болезней. Через два года Всевышний послал им сына Самагана, и еще через четыре года родился Садыр.
Весь истёкший год они с Жанылай обсуждали слова Юсуфа, сказанные им перед отъездом: «Дай Аллах, в следующем году приеду свататься». Конечно, Адыл, как и всякий отец, мечтал увидеть дочь замужем за человеком из уважаемой и почитаемой кыргызской семьи, равной по статусу его собственной. Слова Юсуфа породили в его душе беспокойство и чувство безысходности. Беспокойство из-за предстоящей разлуки с дочерью, неизвестности, которая ждет ее на чужбине, где дочь должна будет жить всю свою жизнь и оттого, что её, единственной дочери, не будет рядом, когда придет время умирать. А чувство безысходности из-за невозможности отказать человеку, так много сделавшему для него. За долгие годы знакомства дунганин Юсуф показал себя умным, деловым, порядочным человеком. Дочь будет жить в достатке. К тому же Юсуф, если родятся детишки, будет на руках носить её до конца жизни. Да и возраст — не помеха. Ему 37 лет. Есть же счастливые семьи, где разница в возрасте еще больше. А слезы Турсун? Она еще маленькая и пока что не понимает многого. Ведь отцу надо обеспечить её будущее и будущее сыновей.
Сегодня утром после очередных упреков и слёз, обещал Жанылай поговорить с Юсуфом о том, чтобы отложить помолвку дочери до достижения ею пятнадцатилетия. Конечно же, Юсуф согласится.
С этими мыслями, видимо, успокоив себя, Адыл задремал.
— Ай, Адыл, пора бы уже вставать, — сквозь сон услышал голос своей матери. — Азамат думает, что Юсуф уже вот-вот подъедет. Проверь сам, все ли готово. Эти люди не будут за тебя переживать, им лишь бы свои животы набить. Только отогнала детей, которые бегали в дом, таскали боорсоки[1]. Кажись, уже половину съели.
— Эне, не переживайте. Первый раз что ли встречаем гостей? Все будет хорошо, — успокоил он мать. — Прилягте на мое место, отдохните. Вы тоже с утра на ногах.
Его разбудили вовремя. Он успел посмотреть убранство юрты, когда увидел всадников, направлявшихся к его дому.
— Ассалам алейкум, уважаемые гости! Как добрались? Надеюсь, дорога была не столь утомительной, — приветствовал Адыл спешившихся гостей, среди которых был Юсуф.
— Алейкум-ассалам, Адыл! Как поживаешь? — крепко обнимая, ответил Юсуф.
Пока подъезжала отставшая часть каравана, Юсуф рассказал, что с ним прибыло пять наездников на лошадях, одна лошадь с повозкой и пять верблюдов с грузом. В Пекине в целях безопасности за плату они присоединились к большому торговому каравану, направлявшемуся в Бухару, а в городе Торугарт они отделились, наняв нескольких погонщиков верблюдов, двух охранников, и благополучно добрались до Ак-Таша. Дорогу все перенесли нормально, за исключением сорокасемилетней Мувазы, его сестры, которая последние тридцать лет почти не выезжала из Пекина.
Из повозки выглянула немного полноватая коренастая женщина. Вместо приветствия, слезая с повозки, она запричитала на ломаном кыргызском.
— Если бы не затея родного брата, в жизни не согласилась бы поехать даже до Калгана. Что за удовольствие трястись вечность в этом драндулете! Ног не чувствую… спина болит… чувствую себя грязной и ужасно уставшей.
— Ты же всю дорогу лежала на шелковых пуховых одеялах. Отчего ноги болят? — смеясь и помогая достать верхнюю одежду из повозки, пошутил Юсуф. — Знакомьтесь, это моя старшая сестра Муваза, заменившая мне отца и мать, — представил он сестру.
Гостей рассадили в новую богато убранную большую юрту из белого войлока. В глубине юрты, напротив двери, посадили самого почетного гостя — Юсуфа, с правой стороны рядом с ним Мувазу, затем маму Адыла Умсун, с левой стороны сел Адыл, Азамат и уже ниже их, строго по возрасту расселись остальные гости и родственники. Дасторкон[2] постелили на полу, покрытом яркими шырдаками[3], и быстро расставили все яства, которые готовились с утра. Принесли шипящий самовар с заварочным чайником наверху.
Половина сидящих в юрте не говорила на кыргызском, а вторая половина на китайском, и беседы за чаем не получилось. Переговаривались изредка только Юсуф, Адыл и Азамат. Ужин завершился подачей варёной конины, после чего всем мужчинам постелили в юрте, а женщинам и детям — в доме. Уставшие с дороги мужчины сразу улеглись спать, в отличие от Мувазы.
Мувазу не устроила приготовленная постель. Она распорядилась принести с повозки два привезённых с собой пуховых одеяла, и сама постелила их себе. Потом еще какое-то время обтирала теплым мокрым полотенцем все тело, расчесывала волосы, а закончив все это, поменяла одежду. Затем, сев на одеяло, спросила у Жанылай:
— Ну и где наша девочка?
— Да вот она. Наша мама и Турсун будут спать с вами в этой комнате. Турсун, встань
и поздоровайся с Муваза эже, — сказала она, обращаясь к дочери, которая все это время, сидя в углу, молча наблюдала за приготовлениями гостьи ко сну.
— Она просто красавица! Правда, я думала она побольше, — сказала Муваза растерянно, качая головой. — Подойди, миленькая, поцелую тебя. Если память мне не изменяет, тебя зовут Турсун? У нас есть много подарков для тебя и твоей семьи. Завтра распакуем… Что ни говори, на твердой земле спать лучше, — продолжила она, зевая, и улеглась спать.
Но уснуть сразу не получилась… долго лежала и думала о Турсун. Хоть и общались не больше минуты, эта круглолицая девочка очаровала её. Кожа нежная и белая, высокий лоб, большие выразительные и серьёзные, но вместе с тем наивные детские глаза, чёрные брови вразлёт и прямой нос. Тело все ещё детское, тонкое. На вид не дала бы даже десяти лет. Интересно, как она выглядела в прошлом году, когда Юсуфу пришло в голову жениться на ней? Конечно, была ещё меньше. Если пошла в маму, то должна вырасти. Черты лица мамины, но непонятно, чья фигура. Если в отца, будет невысокого роста. Впрочем, какая разница какого роста, лишь бы характер был хороший. Юсуф ведь тоже среднего роста. Ах, Юсуф! Хоть бы твоя затея, обернулась во благо тебе. Если верно гласит пословица «прежде чем выбирать жену, посмотри на мать», то Юсуф не ошибся, благослови Аллах. Прав был Юсуф, когда хвалил её маму. По всему видно, Жанылай хорошая.
Еще не рассвело, когда две женщины в комнате – Умсун и Муваза начали разговор.
Умсун осведомилась, как требует этикет, хорошо ли поспала гостья. Та ответила, тоже следуя этикету, что спала хорошо.
Муваза, увидев, что Умсун сидит, поднялась и села на свою высокую постель.
— Сколько вам лет? — спросила она Умсун.
— Точно не знаю, но, думаю, мне лет пятьдесят три. Я родила Адыла, когда мне было чуть за двадцать.
— Значит, я младше вас лет на пять или шесть.
Немного помолчав, она перешла на другую тему.
— Юсуфу очень нравится Иссык-Куль. Большое озеро и красивое. Я так много воды раньше никогда не видела. Хвала Аллаху, что создал такое творение! А какая красивая природа в горах! Если бы Юсуф не надумал жениться на вашей внучке, я никогда не увидела бы такой красоты.
— Вы заберете Турсун в этот приезд? — задала Умсун волновавший её вопрос.
— Конечно. Второй раз путь от Китая и обратно я не преодолею, — резко, дав понять, что вопрос не обсуждается, ответила Муваза, затем после долгой паузы, продолжила тоном помягче. — Поймите, чтобы стать женой такого известного в Пекине человека, как мой брат, нужно соответствовать определенным требованиям. Она должна говорить на китайском, научиться готовить наши блюда, научиться ухаживать за собой, научиться ухаживать за мужем. У моего брата есть не только друзья, но и враги. Что скажут они, если он женится на женщине, которая двух слов не может сказать, не может, как положено подать чай и приготовить наши блюда? Мы должны воспитать и привить наши традиции, прежде чем она станет женой моего брата и станет полновластной хозяйкой его дома. На это потребуется время – не месяцы, а годы.
Умсун ничего не ответила, но эти слова немного успокоили её. «Турсун подрастёт, прежде чем выйдет замуж», — подумала она.
Утром, сразу после завтрака, когда сопровождавшие Юсуфа люди вышли, в юрту начали заносить курджуны с подарками. Долгожданный родственниками процесс начался. Муваза начала с того, что участь каждой девушки – покинуть родительский дом, чтобы выйти замуж.
— У вас выросла дочка, и мы приехали просить её руки для моего любимого брата. Мы решили разделить слова, которые обычно произносят вместе, — «покинуть родительский дом» и «выйти замуж». Сначала Турсун покинет родительский дом и поедет к нам на воспитание, а затем, когда, даст бог, наступит время, ждем вас на свадьбу в Пекин. Я знаю, эти слова должен говорить мужчина, но так получилось, что мы с Юсуфом одни на белом свете, поэтому я здесь, и я прошу руки вашей дочери для моего брата.
Пододвигая с середины юрты несколько полосатых курджунов в сторону Жанылай Муваза сказала: «А теперь, дорогие родственники, давайте, покажу всем, что в курджунах. Здесь сорок отрезов из шёлка, сорок платков, рулон сатина для мужских рубашек, рулон черного вельвета и посуда: двадцать четыре пиалы, два чайника, две большие тарелки, как раз подойдут для вашего бешбармака. Здесь двадцать мешочков черного чая и пять мешочков чая с лотосом. Жанылай, распределите подарки среди родственников, как сочтете нужным.
[1] Жаренные пончики
[2] скатерть
[3] Сшитый в два слоя ковёр из войлока с орнаментом
(1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка…